Без обмана 6
Шрифт:
— Эй, где смешные самураи?! Эта Амацу хочет знать, что дальше, — воскликнула вдруг явно несколько ослабившая самоконтроль в домашней обстановке старушка. Голос ее был полон возмущения, а из телевизора донеслось на увеличенной громкости:
— Фанта! Никаких правил, только веселье! — включилась бодрая музыка. — О-о-о! Это же виноградный вкус! Фанта! Всегда весело!
— Бабуль, ты что, рекламу никогда не видела? — удивилась Тика.
— Эта Коноха повидала всякое! Но столь мерзких звуков ее уши еще не внимали.
— ЭТО ЧТО, ЧИПСЫ?! ТАКОГО ХРУСТА Я ЕЩЁ НЕ СЛЫШАЛ!
—
— Ты убил моего отца! — возмущенно и с ненавистью.
— Нет, Люк… Я твой отец! — хрипящим голосом Дарта Вейдера.
— Не-е-ет… подожди… Это значит — у нас семейные скидки?
— Судьба — не только семья, но и скидка в тридцать процентов на товары суперкрутые по картам семейным, — голосом Йоды.
— Да пребудут с вами скидки! — это уже хором, причем Йода-сенсей, чтобы сказать эту рекламную фразу, излечился от особенностей своего диалекта.
Не задержаться и не подслушать, что там дальше, было вне моих сил.
— Что за мерзость я сейчас повидала? — спросила Амацу-но-Маэ, не скрывая искреннего гнева. — Почему гайдзинский юнец в белом кимоно не рад оказаться сыном самурая? Что за зеленый ёкай? Понятно, что театр…
— Реклама, бабуль. Ну, завлекают в магазин. Вот мы сестренку Мияби на улицу выставляли, а они известных актеров и персонажей из гайдзинского фильма. Ты что, его не смотрела? Он же древний, как ты сама, типа классика.
— Рек-ла-ма? Пусть всякий, кто увидит вашу лавку, теряет к ней интерес! Пусть солнце прячется, когда вы выставите свой товар на прилавок, пусть тени скрывают ваши вывески!
Очень надеюсь, что реальной силы девятихвостая в свои проклятия не вложила. Я же все-таки поднялся в нашу с Цуцуи спальню. Сенсей в надежных руках Тики-тян. Той, похоже, в радость развлечься за счет странноватой старушки, ну а древняя кицунэ наверняка специально показывает себя более провинциальной и недалекой, чем на самом деле. Притвориться глупцом — любимая уловка всех обманщиков. Телевизор же — идеальный инструмент для того, чтобы получше познакомиться с современностью, никак не вовлекая посторонних людей.
— Привет, — чуть смущенно улыбнулась мне Мияби, переодевшаяся в ночную рубашку. — Безумный день, правда? Коноха-сан — такая милая старушка, но так неожиданно появилась. Макото, почему ты не предупредил, что за ней поедешь?
— Не знал, что так выйдет, извини, что заставил волноваться. Всё получилось внезапно, я думал, что обернусь быстро, никто и не заметит отсутствия, но…
— Да, Ёрико мне уже объяснила, что у её бабушки были потеряны все документы во время наводнения и пока не восстановят, ей даже билет на поезд не купить. Кошмар! Властям надо больше внимания уделять пожилым людям, оказавшимся в сложной ситуации! Макото, ты огромный молодец, что помогаешь нашим друзьям и что Коноху-сан на сегодня приютил. Я, честно-честно, и сама хотела ее пригласить, но говорить вперед мужчины было бы неправильно. А ты как мысли мои прочитал! Она правда в настолько глухих местах жила, что там телефоны не ловят?
— Последние лет двести.
— Я же серьезно! И она не такая уж старая. Восемьдесят — это еще вполне активный возраст. Ох… в той деревне, наверное, не было нормальных врачей. Макото, раз уж начал помогать, надо идти до конца. Отвези завтра Коноху-сан в больницу, пусть пройдет обследование.
— Сначала
Более перспективным казался вариант покупки поддельной личности или, может быть, кражи существующей. Мало есть стариков преклонного возраста, живущих уединенно. Не станет удивлением, если сведения о смерти кого-то из них затеряются, а Амацу-сенсей займет чужое место. А может быть, я и вовсе всё усложняю и у Акиры есть документы соответствующих лет, под которыми она сама и жила? Нужна Акира! Нужно сообщить ей о возвращении любимой бабушки. Узнать у нее же про ситуацию с храмами. Но… «пользователь был в сети пятнадцать часов назад», сообщает мне Лайн.
— Макото, ты, как всегда, прав. И со съемным жильем Конохе-сан тоже помоги. Мне не доставляет неудобств ее присутствие, но ей наверняка самой некомфортно нас стеснять.
— А как там на работе дела? — не мог не осведомиться.
— Очень неплохо! Меня всё еще воспринимают Красной Тенью и боятся сильнее, чем начальницу, — хихикнула Мияби.
Перед самым сном сделал то, что следовало сделать, как только днем восстановилась связь — написал Акире.
Ниида Макото: Не знаю, где ты пропадаешь, и почему не берешь трубку, но знай – твоя бабушка гостит у меня.
Ниида Макото: В том смысле, что твоя бабушка хорошо выспалась. Понимаешь наверняка, о чем я. Позвони мне, когда сможешь.
Поправил вторым сообщением ситуацию, а то первое как-то немного неудачно сформулировал. Как будто бы я взял старушку в заложники и не желаю отпускать. Хотя, и правда не желаю. Когда сенсей рядом, мне очень спокойно, как будто бы вернулся в раннее детство, если не в утробу матери.
Ночь наградила меня новым сном из прошлого. Хидео-сан, которого, чтобы не было путаницы, я так и продолжу называть этим именем, посещал храмы тысячерукой Каннон в разных частях страны. Каждый раз со щедрыми, но не то, чтобы гигантскими дарами. И в каждый следующий визит к нему относились чуточку теплее. Поначалу встречали, как простого паломника, а лет через пятьдесят, уже в районе сороковых — как желанного гостя, угодного Авалокитешваре. Служители святилища при этом неизменно были худыми и носатыми, очень похожими на Карасу-сенсея, монаха из Киото, на попечении которого другой Макото какое-то время находился. Именно в один из этих визитов мошенник узнал фразу про «свет сострадания», которая помогла мне найти для себя ночлег в Хиросиме. Сейчас я этот кусочек мозаики прошлых дней досмотрел. Правда, никакой конкретики так и не получил.
Как будто бы пройдоха подталкивает меня к определенным выводам. Каким? Нет уверенности. Пофантазировать на эту тему можно, но фантазии эти слегка пугают. Что, если я и есть «Он»? Тысячерукая ответственна за перерождение. В ее же ведении и искупление. Что, если милостивая Каннон сжалилась над обаятельным негодяем и дала ему второй шанс в виде… меня? Не потому ли Амацу-сенсей и не увидела границы между мной и другим Макото? Не отсюда ли моя некоторая одержимость исправлением кармы и совершением добрых дел, что я заканчиваю начатое предшественником? Впрочем, более чем вековой опыт злодеяний меня не испортил… вроде бы. Я остаюсь собой и никаких мерзких идей наподобие многоженства или мошенничества у меня не возникает.