Без памяти
Шрифт:
— В обществе себе подобных мы вырабатываем эндорфины. Даже надобность в сексе пропадает, — улыбнулся Альфонс. — Ты волчица, но не лань. Тоже хищник. Если захочешь путешествовать с нами, мы будем рады.
Ханна смотрела полной женщине и двум детям, спешащим на пляж. Почему-то сейчас её интуиция, включающаяся только в самых экстремальных случаях, решила проснуться и дать надежду, что возможно, только возможно, она встретила людей, которые без задней мысли помогут ей избежать сумасшествия.
Если решишь сделать глупость, дай знать. Растущая в тебе сущность действуют на меня крайне угнетающе.
Бороться
Преследователи так и не предстали перед взором. Почему нет? Ведь она ощущала тяжелый взгляд в спину. Дыхание, ровное и знакомое где-то там, вдали. Мальчишки принюхивались, но не могли понять причину ее беспокойства. Вместо того чтобы наслаждаться свободой, Ханна сжимала руки в кулаки.
— Тёть, — протянул Ив. — Скоро вам нельзя будет так долго сидеть на солнце. Можете навредить малышу.
— Точно, — Альфонс покосился на прикрытый белой футболкой живот. — Совсем немного осталось.
Через пару часов разморившиеся на солнце львы встали и пошли к воде. Ханна снова ощутила на себе тяжелый взгляд. Если бы не живот, по размеру соответствующий девятому месяцу беременности у людей, она бы вышла на охоту.
— Мне мороженое. Шоколадное, — облизнулся Альфонс, когда на закате они пошли в кафе.
— А мне фиста-а-а-ашковое.
Ханна озвучила их заказ официанту и тот, сделав заметки в блокноте, засеменил к другим столикам. Жара стояла неимоверная. Мальчишки что-то говорили о том, как завтра попробуют надуть лодку и погонять вдоль берега, ведь тётя Маргерита временно сложила с себя обязательства родственницы и занялась творческой деятельностью — начала писать роман. Они не видели её уже несколько дней, львица почти не выходила из кабинета, но судя по звукам, вынужденное одиночество плодотворно влияло на её будущее произведение.
Парням принесли мороженое, а Ханне её коктейль. Сегодня пенки было больше обычного, но вкус тот же, сладкий.
— Синьора, ваш «Чудо-шейк»!
Официант поставил перед ней огромный стакан с коктейлем, полагающейся пенкой, приукрашенный апельсиновыми дольками. Ханна приподняла брови:
— Я заказывала один.
— Но вот же он, — представитель персонала оглядел предыдущий стакан. — Это не наш.
— Простите. Сейчас вернусь.
В туалете её вырвало, но вкус карамели на языке твёрдо держался до самого утра.
— Кажется, началось.
Мальчишки забегали по дому, будто поседение две недели и вовсе не смотрели поучительные видео о том, как оказывать моральную помощь при схватках. Ханна еле как доковыляла до входной двери. Заперлась на все замки, проверила окна и только тогда свалилась на диван. Маргерита вылетела из своей студии и началось страшное. Плод монстра раздирал её изнутри. Она выла, цапала себя когтями, раздирала мебель. Черное полотно перед глазами то появлялось, то исчезало — то была агония, несравнимая ни с чем, что она испытывала в жизни.
Дыши
Ребёнок не оказался уродцем. Скорее, просто недоношенным. Маленький, но быстро развивающийся, сразу поразил своим необычным фенотипом. Ни у Ханны, ни у Габриэли не было голубых глаз. Оба были брюнетами, но малыш же родился шатеном. За тот отрезок времени, что Ханна наблюдала за ним, ей удалось разглядеть лишь малые унаследованные
— Я не хочу его, — сказала.
— Значит ли это, что мы берем его с собой?
— Да.
И вот она снова в пути, снова на поезде. Им требовалось разбежаться, чтобы не подвергать опасности малыша, сложно было подумать до чего бы не додумался Люций попадись ему на глаза этот сверток. Ханна пыталась обучить мальчишек нескольким приёмам, перед тем как покинуть. Парни быстро схватывали и судя по всему, не собирались прерывать практику. Два-три года и они вырастут примерными главами своей общины.
— Здесь свободно?
На сидение рядом опустилась очередная модель. Направление «Париж — Милан» оправдывало себя. Ещё никогда Ханна не ощущала себя такой далекой от человеческого мира. Что это за жизнь с постоянно целью выглядеть красиво, мотаться по мегаполисам, рассматривать достопримечательности или каждое лето загорать на море? Как это в принципе могло приносить удовольствие?
Её мысли снова устремились к ушедшему поезду. Она не имела понятия, куда направилась Грамича. А львица не интересовалась, что собралась делать Ханна. Странно? Нет. Они изначально не договаривались о том, что будут всю жизнь путешествовать вместе.
— Что же вы… сами жаловались на моё молчание, а теперь даже не отвечаете, когда я проявил инициативу?
Глава 12. Плоть и кровь
Много лет назад
Как говорила мама, нежная женщина с приятным голосом, образ которой смазали годы, история никогда не выводилась палкой на песке. Чтобы поднять любую общину, создать или отвоевать даже самое маленькое государство, требовалось пролить кровь. Желание властвовать над слабым было так явно выражено в подобных ей, что порой состязания за власть доходили до уровня мясорубки. Женщина или мужчина — не важно, если кто-то не подчинялся, его тут же рвали на части. Когда-то их было много, слабых и сильных, но с приходом белых людей на материк, остались лишь звери. Забавно, было подумали они, не питая особой агрессии к существам насколько далеким от их мироощущения. Кто же знал, что вместе с чужаками заселять землю приехали другие. Более слабые, другой масти, обосновавшись вдоль берега, они начали быстро плодиться: десятки, затем сотни, за какие-то полвека. Не заметить одного такого было сложно, как и невероятным казалась мысль пройти мимо вместо того, чтобы растереть его тушу в порошок. Белолицые были повсюду и понятия не имели о том, кому жали руки. Не видели разницы между надеждой на новую жизнь и желанием спастись от гнёта. Да, новоприбывшие были ничтожны из-за своей помешанной крови, но превосходили числом. По плану, охота на них должна была начаться чуть позже и быть тихой, но коренные жители материка не терпели никаких ущемлений и бросились на ближайшие города, свесив языки. Так и потеряли своих оставшихся женщин.