Без памяти
Шрифт:
— Тот, что поближе, — небрежно ответил Люций. — Всё равно.
Решение пришло внезапно, но было вполне ожидаемо для подсознания Ханны.
— Я согласна.
Дальше всё происходило слишком быстро. Последняя пуля пришлась Габриэлю в живот. Бывшего Квестора выволокли из комнаты через другую дверь и монитор потух. Люций тут же подсунул ей какую-то бумагу с текстом на латыни и попросил Флавия, сидевшего по другой бок от Ханны, засвидетельствовать её намерения. Она подписала все предложенные договора, лишь в одном из них уловив что-то про передачу гостиницы на Барберини.
Обратно они ехали в полной тишине. Префект вёл машину, Флавий перепроверял документы, а Люций смотрел в окно. Ханна ощущала себя четвёртым лишним в этом обществе бледнолицых. В их молчании была какая-то предательская недосказанность.
По прибытии в столицу они тут же взяли объездную дорогу через спальные районы.
— Посмотрим, как вы справитесь, — бесцветно произнёс мальчишка и отдал девушке её же танфольо. — Квартира 27. Третий этаж.
Выйдя из подъезда спустя полчаса, она заметила, как взгляд двух Лепидов заметно потеплел.
* Gentes maiores(лат. «старший род») — главные римские фамилии, потомки первых отцов и сенаторов назначенных Ромулом (Patres maiorum gentium). Согласно Титу Ливию первоначальных семей, относившиеся к периоду основания Рима, было около сотни. Среди которых род Эмилиев (Aemilia), Клавдиев (Claudia), Корнелиев (Cornelia), Куртиев (Curtia), Фабиев (Fabia) и Валериев (Valeria).
* Salvis legibus! (лат. «Не нарушая законов!»).
* In lege est(лат. «Закон гласит»).
— Ханна…
Стоя на перроне с окровавленными руками в карманах, она с ужасом уставилась на поезд дальнего следования. Он тоже увидел её через стекло. Оба прибывали в полушоковом состоянии от неожиданной встречи. К счастью или нет, окно вагона открывалось снизу вверх. Ханна приблизилась и двуликий без труда обхватил ей лицо руками.
— Кровь моя, — прохрипел, еле шевеля разбитой губой. — Как ты здесь оказалась?
— Не знаю, — её била крупная дрожь. — Ничего не знаю. Приступ. Ничего не могу понять.
Взгляд двуликого наполнился таким откровенным ужасом, что девушка не выдержала и зажмурилась, давая слезам скатиться вниз по лицу.
— Ханна, Ханна послушай, — объявили об отбытии поезда с первого пути, этого пути. — Береги себя. Постарайся сконцентрироваться. Не нервничай. Запоминай, что происходит. Будь внимательной. Ты должна помнить каждую деталь.
— Я стараюсь. Но это никогда не получается. Они приходят сами. Это не лечится.
— Я знаю, знаю, — он погладил её по голове. — И всё понимаю. Ты должна быть сильной. Та Ханна Дайрон, которую я люблю, не пасует перед опасностью.
— Габриэль, — она попыталась повнимательней присмотреться к нему, но перед глазами всё плыло. — Мы ещё увидимся, ведь так? Куда они тебя?
— Не знаю. Билет до Брюсселя, но я уверен, что кто-нибудь снимает меня
Поезд начал своё движение. Они одновременно потянулись друг другу. Габриэль подхватил девушку за талию и приподнял. Ханна обвила шею Валерия руками и прижалась к его губам. Солоноватый вкус слёз смешался с кровью.
— Прощай.
Бывший Квестор Рима стремительно отпустил девушку. Ещё не успев прийти в себя, Ханна поняла, что стоит на самом конце платформы, далеко от станции, а поезд уже давно ушел.
Глава 10. Тюрьма
Люций Эмилий Лепид прибывал в хорошем расположении духа. Белоснежные зубы украшали широкую улыбку, голубые глаза лучились весельем. Увидев вошедшую в гостиную Ханну, он не смог не воскликнуть:
— Ave Roma, regina mundi! [4]
4
Здравствуй, Рим, царица мира! (лат).
Молодой лемур сидел на диване в окружении старшего брата и полуголого мужчины в набедренной повязке. У последнего на шее красовался массивный кожаный ошейник. Двуликий из бывшей стаи Рокана лежал на спине прямо перед диванчиком, служа подушкой для обутых ног.
— Ave, ave dominus, — произнесла коронную фразу, чем добилась ещё одной улыбки, но лемур неожиданно сник и хлопнул в ладоши.
— Сегодня, Анна, поиграем по-другому, — бледнолицый подождал, пока она сядет рядом и порывисто обнял девушку. — Приласкайте сына, матушка. Он заслужил ласки. Так старался, каждый год нашей разлуки возводя мораль над примитивными потребностями в крови и добился просветления. О, матушка, вы моя путеводная звёзда. Думая о вас, я выбился из грязи в князи, — лемур отстранился и Ханна поспешила убрать упавший ему на лицо седой локон. — Je t'aime, maman! Je ne peux pas vivre sans toi! *
— Tu es dans toutes mes pensees*, - прошептала.
Лемур просиял. Голубые глаза на бледном личике будто светились:
— Розовую воду для рук! Усладите воздух благовониями! Моей матушке нужно сменить одежду!
Пока её тело оттирали от грязи в каком-то большом тазе прямо посреди гостиной, Ханна несколько раз встретилась взглядом со старшим братом. Он читал книгу, но видимо её сюжет не сильно цеплял, так как «падший ангел» несколько раз за одну страницу успевал взглянуть на Ханну исподлобья. Насмехался ли он, свободно ведущих свою жизнь в этих стенах или этот взгляд значил что-то ещё? Она никак не могла понять.
— Elle est trХs belle mais aussi trХs stupide, — старший тоже говорил по-французски.
— Et vous? — улыбнулся Люций.
Квинта к ней не подпускали. Рыжий не выходил из подвала. Охранник часто мелькал на лужайке, но не пытался заговорить. Ханна переселилась во вторую часть палаццо, в спальню Люция, отлично обставленную в стиле неополитанского барокко. Каждый вечер, он помогал ей раздеваться, медленно стягивая каждый элемент одежды и смотрел, как она сама надевает старую ночную рубашку.