Без правил
Шрифт:
Вскоре Билл сообразил, что он опять забрался в самую глухомань. Выключив зажигание, он вышел из машины. Спустя пару минут из чащи выехал черный "форд" и остановился рядом.
Фрэнк Лонг, высунув локоть из окна, спросил:
– Ну что, приехали?
– Приехали, – кивнул Билл.
Он молча смотрел, как Фрэнк, распахнув дверцу, выбирается из машины, потягивается, разминая ладонями мышцы поясницы.
– Пейзаж – загляденье, перспектива – восторг, – сказал Лонг. – Но никакого сравнения с пасторалью, какую ты покинул. Прямо сельская идиллия! Грузовик под навесом, на кухне бутыль самогона. А сам-то
Билл усмехнулся:
– А ты чего это подглядываешь? Не стоит, что ли? А может, ты стукач? В смысле – тайный агент?
– Добывать агентурные сведения – часть моей работы. Уж кому, как не мне, знать, на что способны типчики вроде тебя.
– Я и так расскажу тебе все. Тебя какие сведения интересуют?
– Кое-какие...
– Например...
– Ну к примеру, сколько раз ты ей засадил?
Билл ни слова не сказал, а лишь смотрел на него, прикидывая: два шага... нет, два с половиной вправо, ложный выпад правой и со всего маху кулаком левой прямо в костистый нос и мокрые губы. И по соплям, и по сусалам!.. Конечно, он не сможет остановиться, пока не прикончит сладострастную тварь. Никакой передышки подлюге, а то вытащит свой пистолет 45-го калибра, и пошло-поехало! Поэтому Билл сдержался и не дал волю чувствам. Он не улыбался, но и каменным его лицо назвать было нельзя. Он просто молча смотрел на Фрэнка.
– Ну что молчишь? – спросил Лонг.
– Хочешь, чтобы тебе отвечали, задавай вопросы по делу.
– Остынь, приятель! Я просто хотел узнать, она обыкновенная местная шлюха или же экстра-класс для Билла Мартина. Ладно, теперь я это выяснил. Как говорится, о бабах поговорили, теперь пора перейти...
– К выпивке, – оборвал его Билл.
– Например, к виски, – добавил Лонг и ухмыльнулся.
– Тогда потопали, – сказал Билл и направился в чащу. Фрэнк Лонг шел за ним по пятам и был абсолютно спокоен. Детство, отрочество и юность он провел в горах.
Он вдыхал влажный лесной дух и его наполняло особенное чувство, которое всегда возникает в тиши и сумраке леса, – той тишины, когда повсюду звуки Природы: пение птиц высоко в небе и щебетание пичуг в густых зарослях кальмии; шуршание опавших листьев, шорох и треск ломаемых ветвей под ногами. Он способен шагать следом за Биллом сколько угодно. Останься он в лесу один – не заблудится. А если Билл рассчитывает, что он дрогнет и потеряет голову, то это пустая затея. Бывал он в такой глухомани, и не раз! Сколько прошагал по таким вот лесным тропам – одному богу известно. Самогонщики прячут свои самогонные аппараты в труднодоступных местах. Если не знать всех тонкостей, можно бродить в лесу до скончания века, но набредешь на тайник лишь по чистой случайности.
Воду нужно искать! Вот что... Родник, который самогонщик холит и лелеет. В такой лощине, как эта, наверняка должен быть чистый источник – начало речушки Броук-Лег-Крик. Если Билл намерен кое-что ему показать, речки им не миновать.
Билл кивнул наверх. Там, в известняковых отрогах, стоял дом, сложенный из необработанных камней. Когда-то в этой хибаре гнал бурбон Джон Мартин, его отец. Неподалеку уступ, за ним – карстовая пещера, оттуда сочится вода, окрасившая этот уступ за много лет в рыжий цвет. Билл показал Фрэнку
Старый Мартин гнал бурбон в трех местах, в том числе в хижине, которую Билл построил в год, когда женился.
Там работа кипит и по сей день!
– А где она, эта хижина? – спросил Фрэнк.
Он продирался вслед за Биллом сквозь заросли кальмии. У него перед глазами маячила спина Билла в рубашке цвета хаки.
Выбравшись из зарослей, Билл взмахнул рукой:
– Вон, внизу, за деревьями. Крышу видишь?
– Вижу. Это где дымок из трубы?
– Эрон уже разжег огонь.
– Там ты и жил со своей женой?
– Целый год. А потом меня призвали в армию.
– Она была из местных?
– Из Корбина. Мы были знакомы лет пять, а потом взяли и поженились.
– Ну да! Женятся как раз ни с того ни с сего либо вообще не женятся! – усмехнулся Фрэнк.
– У нас с Элизабет не было детей. По-моему, это и к лучшему...
– Она красивая была? – спросил Фрэнк, понизив голос, в котором прозвучала участливость.
Фрэнк решил придерживаться тактики улыбчивой доброжелательности. Билл, сразу разгадав его маневр, принял решение разговаривать с Лонгом мягко и деликатно, хотя в тоне чувствовалась сталь.
Он любил в разговоре с людьми ему несимпатичными напустить туману, для чего пользовался весьма распространенным приемом – пересыпал свою речь сентенциями типа: "Любая беда начинается с пустяка" или "Жена – вещь скучная, но необходимая".
– Она была... бойкое, веселое, белокурое существо... по имени Элизабет... – Билл помолчал. – Вообще я должен сказать вот что. Если хочешь, чтобы женщина пошла за тобой в огонь и в воду, не следует жениться на красавицах. Красивые женщины – это роскошь, но на них нельзя положиться. Только обыкновенные верны до гроба, только они всегда будут при тебе.
– Это твое умозаключение из области теории, надо полагать? – Фрэнк задумчиво провел ладонью по подбородку.
– К великому сожалению, самому проверить на практике эту разумную мысль не пришлось. Моя жена умерла от "испанки" в девятнадцатом году. Она ни разу в жизни не болела, пока в Марлетт не пришла эпидемия этого ужасного гриппа. Я живую ее не застал. Примчался домой утром в день похорон и прямиком отправился в Похоронный зал, где стоял гроб с ее прахом в ожидании панихиды. Все ждали меня, а распорядитель все поторапливал, потому как в те дни была очередь. Тогда эпидемия унесла много жизней. Жене был всего двадцать один год. Ее похоронили на церковном погосте. Вечером сел в поезд и вернулся в часть. А через неделю снова приехал в Марлетт. Умерла моя мать. Ее похоронили рядом с Элизабет.
Билл редко вспоминал об Элизабет как о своей жене. Он помнил ее улыбку, ровные белые зубы, веснушки на носу и скулах. Хорошенькая девушка была. Когда ухаживал за ней, приглашал на танцы, возил кататься...
Иногда он даже вздрагивал, когда вспоминал, что когда-то был женат. Возможно, женится еще раз. Кто знает? Однако теперь осуществить какие-либо планы будет не так-то легко. Фрэнк Лонг тому причиной. Вот он стоит! Руки в карманах, прищурился, смотрит на бревенчатую хижину, где стоит самогонный аппарат.