Без солнца
Шрифт:
– Так все же как к Буру пройти? – спросил Андрей уже в спину Саве, тоже куда-то торопившегося.
Сава круто развернулся и посмотрел Андрею прямо в глаза. Потом, правда, немного смутился и хлопнул себя рукой по лбу.
– Извини, запамятовал… Пошли вместе, я почти туда же иду. Ты ведь голодный, наверное?
– Конечно, - при мысли о возможной порции чего-нибудь съедобного, Андрей ощутил звериный голод, который никогда раньше не испытывал. Нервные потрясения и болевой шок от раны забили чувство голода далеко и надолго, но сейчас оно снова вылезло на поверхность.
– Вот и отлично! Ноги
Сава уверенно вышагивал по полутемному коридору, здороваясь чуть ли не с каждым, встреченным по пути. Андрея снова буравили взглядом, но в компании с Савой делали это гораздо скромнее, а уж тем более не решались ни о чем расспрашивать. А вот у него самого рот, похоже, не закрывался. Уже через пять минут разговора Андрей поразился глубине знаний собеседника. Сава отлично разбирался в математике, физике и химии, говоря о субатомных генераторах и трансурановых проводниках как о вещах вполне обыденных. И его страшно интересовала теоретическое и практическое обоснование перебросок материальных тел в пространстве. Андрей отвечал как мог, не раскрывая только одного – формулы Верлиева. Практика работы в институте приучила к скрытности в этом вопросе, особенно если вспомнить ее важность. Когда же разговор все же касался подобной проблеме, он лишь беспомощно пожимал плечами, говоря, что всего лишь практикант и не ведает ничего в подобных делах. Сава каждый раз пронзал его взором и неубедительно хмыкал. Казалось, что ему хотелось видеть в Андрее не просто подопытного кролика для эксперимента, а организатора и идейного вдохновителя всего процесса, создавшего контур и обосновавшего идею переброски.
Так и не оправдав его ожиданий, Андрей увидел столовую. Зал был чуть поменьше, чем спальня, разрезанный пополам двумя длинными столами с рядами стульев по сторонам. Могло показаться, что здесь обрел пристанище безумный коллекционер, решивший собрать в одном месте все стулья и кресла, когда-либо существовавшие на планете. От самой простой табуретки, скрипевшей и немного колченогой, до антикварного стула с высокой резной спинкой, затертой и запачканной до безобразия.
Стол тоже был не в пример лучше, с некогда лакированной столешницей, теперь ободранной и исцарапанной. Его, похоже, никогда толком и не мыли, поэтому сейчас он больше напоминал абстрактную картину очередного бреда, весь покрытый разводами и пятнами.
Народу за столом почти не было, всего шесть человек. Да и те, увидев, что Сава садится рядом, забрали свои тарелки и не медленно пересели за другой стол, нервно оглядываясь. Тот же, ведя себя так, словно все в рамках обычного, вольготно разместился в офисном кресле с облезшей обшивкой, заорал, вызывая какую-то Надю.
Присевший рядом Андрей посмотрел на него как на буйного помешанного, но Сава лишь подмигнул левым глазом и сообщил, что Надя немного глуховата. Об этом знают все, кроме нее самой. Сама же она считала, что у нее очень музыкальный слух, чем постоянно хвасталась.
Андрей, решив больше ни о чем не расспрашивать, а просто воспринимать весь этот сумасшедший дом таким, какой он есть. Пока Сава продолжать орать, вместо того, чтобы сходить и позвать эту самую Надю, он внимательно изучал потолок, на котором ярко пылали две ртутные лампы. Остатки других светильников, пылившихся там же вместе с остатками проводов, говорили о том, что лампы появились здесь гораздо позже, чем само помещение, наверное, вместе с этими ребятами.
В свете одной из ламп судорожно бегали три таракана, будто вознамерившихся сплясать хоровод. То один, то другой из них начинали вдруг истерически бегать вокруг товарищей, а то и подавно убежать, но каждый раз их словно что-то останавливало и возвращало на место. Андрей улыбнулся, больно забавно это выглядело. Правда, забава прекратилась раньше, чем губы вернулись в нормальное положение. Мохнатая гусеница, быстро высунувшая из-под лампы, волосатой молнией схватила
– Ну зачем орать, я и так все слышу! – Андрей услыхал грубый женский голос и сразу забыл о тараканах.
Если это и была Надя, то с женским полом она явно не ассоциировалась в мозгу Андрея. Ей больше пошло бы… скажем, Трофимыч… Глупо, но ее появление Андрея сильно удивило. Она напоминала одновременно базарную бабку, забойщика и картинку средства для похудения с надписью «до». Толстая, даже жирная, с неприятным круглым лицом, щедро усеянном прыщами и тремя бородавками, торчащими на лбу, носом свернутым почти набок, Надя ко всему этому имела кожу с явным зеленоватым оттенком. Наряженная в замызганный комбинезон непонятного цвета, Надя еще спереди нацепила фартук, больше похожий на кузнечный, а руки, оголенные по локоть, покрывала сеть разбухший сосудов, царапин и ожогов.
– Надюш, обслужи клиентов, - попросил Сава, раздвинув руки так, словно хотел обнять весь свет.
– Вот вечно вы так, - рявкнула Надя хриплым басом, как алкоголик со стажем, - жрать, жрать и жрать. И чего вам не сидится! Обед давно прошел!
– Я на дежурстве был, - сказал Сава так быстро, что даже Андрей понял, что он врет. И даже не краснеет.
– Конечно, - протянула Надя, но все же скрылась за тонкой пластиковой дверью, откуда через минуту появилась, неся две тарелки с ложками. Бросив их на стол, она снова исчезла, вернувшись уже с большой кастрюлей, от запаха которой у Андрея забурлило в животе. Тянуло чем-то очень вкусным, а может, ему так просто с голода казалось. Большим половником, больше напоминавшим черпак, она налила в тарелки еду, с определением которой Андрей задумался. Что-то среднее между кашей и супом. И все же, приободренный видом Савы, с удовольствием орудовавшим ложкой, Андрей подтянул свою тарелку поближе и взял ложку. Ее бы тоже не мешало помыть. Есть очень хотелось, поэтому он наспех вытер прибор о штанину и загреб из тарелки полную ложку.
Это было горячим и вкусным. С определением вкуса он не разобрался, но мяса явно не жалели. Вроде еще овощи и какие-то приправы, точно не понятно, но такого раньше он точно не ел. И уже не останавливался, пока не прикончил всю порцию.
Заметив, что оба уже закончили, Надя насыпала второго. Вроде пюре из ботвы и с куском мяса. Все тоже оказалось очень вкусным. Из чего бы ни готовили, но пюре Андрею вкусом напомнило вареную морковь.
Сыто рыгнув, Сава с блаженным видом откинулся на спинку стула и не забыл спросить:
– Надь, нам бы еще Бура, он ведь у себя?
– У себя, что я вам, посыльная? – рявкнула повариха, одним махом сгребая со стола тарелки и ложки.
– Ну тебе с кухни куда ближе…
– Хорошо, сейчас позову…
– И на том спасибо, - сказал Сава, а потом, не открывая глаз, сказал Андрею, - с тебя десятка.
– За что? – удивился тот, все еще плавая в удовольствии, наслаждаясь ощущением полного желудка.
– За то, что помог. Привыкай, рвань, тут за каждую мелочь дерут. И самому придется. Долг не вешать – себя не уважать. А ты себя уважать не будешь, и никто тебя уважать не будет. Так-то, салага…
Минут через десять сидения в относительной тишине, прерываемой только шепотом и бряцаньем ложек с соседнего стола, из распахнутой двери, ведущей на кухню, показался Бур. Андрей сразу понял, что это он и есть, хотя бы по тому хозяйскому виду, с которым он на все поглядывал. До этого сидевший спокойно Сава, засобирался куда-то, шепнув только, что оставляет его с Буром наедине.