Бездна
Шрифт:
Он жил один -- родители работали в Венгрии, в Российском посольстве. Хотя отец работал там уже давно, получилось, что Сашка не разу в Венгрии не был. Сперва отец выехал работать без семьи, потом некоторое время пробыл в Союзе, затем они уехали с мамой, а Сашкин отъезд отложился из-за ветрянки, которую он подхватил накануне. В тот момент все казалось проще, Венгрия еще была страной соцлагеря, и было решено, что Сашка подъедет позже. Но тут начались с одной стороны политические осложнения в отношениях между СССР и Венгрией, с другой -- он только обжился в новой школе и начинать все заново ему не очень хотелось. Кроме того, кто-то
Работа отнимала у Сашки много времени. После того, как он получил диплом и официально расплевался с вузом, его впрягли в работу так, что в офисе и в деловых поездках он проводил все время с девяти утра до семи вечера, иногда задерживаясь до еще более позднего часа или занимая очередь пораньше. Работал он, большей частью, над созданием предприятий: подготовка учредительных документов, Московская регистрационная палата, налоговые, банки, внебюджетные фонды. Он лепил компании целыми группами и по одной, и количество проведенных им в угольное ушко регистрирующих органов юридических лиц росло столь быстро, что вскоре Сашке стало трудно придумывать новые названия для них.
Вот и сейчас руководство велело запустить в производство три новые компании, и начать нужно было с того, чтобы придумать им названия и забронировать их для будущей регистрации. Сашка уже давно использовал такие моменты, чтобы позвонить Неле и с ней вместе придумать что-нибудь неброское, но запоминающееся и, главное, свеженькое. Однако, на этот раз у Нели никто не отвечал. Тогда Сашка набрал номер Влада. После четырех гудком в трубке щелкнуло, и она сказала искаженным голосом Влада:
– Ало?
– Здорово, Влад. Это я.
– Здорово, я.
– С праздником тебя.
– Спасибо. Тебя тоже. А что празднуем?
– Ну, как же, я позвонил!
– О, этот праздник так част на нашей улице, что скоро превратится в обыденность. Нет, жители нашей улицы не хотят праздновать его реже, но, возможно, к этому празднику стоит приурочить какие-нибудь торжества и гуляния, например, встречи старых друзей?
– С удовольствием, Влад. Но сейчас мне необходимо выдумать несколько нейтральных названий для будущих ООО. Тебе ничего в голову не приходит?
– Не приходит. Ты же знаешь, до названия компании нужно договориться. Его нельзя выдумать, оно уже есть. Его надо только произнести вслух.
– Давай поговорим тогда. Для меня это важный вопрос.
– Окей. Но не долго. У меня вступительные в аспирантуру на носу. Поднимаю весь материал по теории государства и права.
– Может нам действительно встретиться и поговорить? Заодно жизнь обсудим, мне как раз в московскую налоговую надо, на Ильинку. У меня с тех пор, как мы последний раз виделись, накопилось всего... Да и тебе наверняка уже пора развеяться -- я-то
– Хорошо. Встретимся на "Китай-городе" в два часа дня.
– Где конкретно?
– Где и всегда -- у бюста товарища Китайгородского.
Им всегда было о чем поговорить, хотя области их истинных интересов пересекались не слишком обширно. Сашка отслеживал молодежную музыку (в свое время он занимался джазовой гитарой в студии при ДК "Замоскворечье"), а вместе с ней движения всей поп-культуры в целом: кино, поэзия, проза. Влад был погружен в изучение права, особенно его теории. Зато получалось так, что через руки Влада проходили разные ведомственные акты, информация из который, бережно им законспектированная, помогала Сашке двигать свои рабочие дела. Другой страстью Влада была история культуры. Влад не раз говорил, что через нее "все развитие общества с древнейших времен выглядит настолько ясно, что ни одна идеологическая доктрина не в состоянии сместить центр истинного смысла социальной эволюции".
Конечно, Сашка вызвал Влада не только и не столько для того, чтобы придумывать эти идиотские названия компаний. Сашка баловался написанием стихов, а порой и песен, которые мало кому показывал. Влад же всегда восхищался творчеством друга, причем чувствовалось, что его эмоции искренни и совсем не вызваны желанием польстить молодому автору. Поэтому Влад часто становился первым слушателем и ценителем Сашкиного творчества, если Неля случайно не оказывалась ближе в "момент истины".
Когда Сашка добрался до места, Влад уже ждал его. Они пожали друг другу руки и направились к эскалатору. После нескольких дежурных фраз, призванных донести до собеседников, что с момента их телефонного разговора ничего существенного не произошло, Сашка сказал небрежно:
– Слушай, я тут всю эту байду зарифмовал.
– Какую байду?
– Ну вот это все, что на улице. Прочесть?
– Конечно, давай.
До конца эскалатора было еще далеко, и Сашка начал.
Задождила Осень из прорех небесных,
Режет сизый воздух лезвиями капель,
И хребты иссохших листьев бестелесных
Отдают деревья под осенний скальпель.
Распустила сопли, замесившись в глину,
Бывшая обитель цвета-малахита;
Прошивая тучи очумелым клином,
Обращают птицы злое небо в сито;
Перешнуровали мертвые дороги
Новыми шнурками дождевые черви;
Своего правленья размывая сроки,
Мечется по лужам непогода-стерва;
Развезло способность мозга мыслить трезво,
И в тумане пьяном потонула вера.
И от слез безвкусных, тошнотворно-пресных,
Душу облепила плесень серой скверны.
Влад, улыбаясь, молча смотрел на Сашку некоторое время. Эскалатор закончился. Они ступили на плиты вестибюля и тогда Влад, словно распробовав вкус тонкого вина, изрек, наконец:
– Солидно, - Влад выдержал небольшую паузу и словно вернулся к ощущению вкуса, - отдает Шевчуком.
Он еще немного помолчал, а потом спросил вдруг:
– А чего так мрачно?
– А чему радоваться, Влад? У меня депрессия.
– У тебя что, случилось что-то?
– - вопрос был дежурным. Влад прекрасно знал, что все в порядке.
– Да не то чтобы... Ощущение какой-то серости во всем.
– Да ладно! Тебе ли жаловаться с твоей-то Нелькой! Она ж у тебя такой цветастый человек.