Бездна

Бенчли Питер Бредфорд

Собака не оставалась безразличной к его ласке: она не издала ни единого звука и не пошевелилась. Когда Трис закончил, он почесал у нее за ушами и сказал:

– Наверное, лучше тебя перевязать? – Он нагнулся за марлевой повязкой и клеем. – Зная тебя, всегда готовую себя вылизывать, я не уверен, что ты тут же сама не прокусишь себе шею.

Он помог собаке встать на ноги, и она, слегка крутя хвостом, проковыляла в угол и тихо легла.

– Как вы думаете, что они собираются делать теперь? – спросил Сандерс.

– Клоше? Не скажу. Я запрятал

все эти ампулы, поэтому у него не может быть полной уверенности, что мы что-то нашли. Но так мы выиграем только день-другой. – Трис покачал головой. – Боже, там же прорва наркотиков!

– Больше, чем мы видели?

– Конечно. Та коробка была всего лишь верхушкой айсберга. Мне кажется, что третий отсек ударился о скалы, и из него немного высыпалось. Затем, вероятно, корабль сполз, перевернулся и распорол днище. – Трис с помощью рук изобразил перевернутую букву “V”. – Мы видели только то, что осталось сверху. Чем дальше от пещеры я смотрел, тем шире был этот развал, к тому же все остатки перемешаны со взрывчаткой.

– Сможем ли мы поднять все наверх?

– Не с помощью ракетки для пинг-понга, конечно. Нам нужен подъемник. – Он указал на алюминиевую трубку, проложенную вдоль края борта. – И нам нужно нырять с аппаратами Деско, а не с воздушными баллонами. Мы не можем каждый час ставить новый баллон с воздухом. Поэтому необходимо задействовать компрессор, а это, в свою очередь, означает, что будет шум. Стало быть, все складывается плохо.

– Почему?

– Скорее всего, там все перемешано с артиллерийскими снарядами.

– Но они же не в рабочем состоянии, верно?

– Не имеет значения. Медь разъедается коррозией. Предохранители могут быть слабыми. А порох в этих снарядах как новенький. Стукнуть их нечаянно друг о друга или уронить на скалу, – если работать без фонаря, – и мы уже играем дуэт на арфах для святого Петра.

– Можем ли мы рассчитывать на помощь правительства?

– Правительства Бермуд? – Трис рассмеялся. – Конечно. Они заставят королевского законописца написать торжественный указ, поручающий мне избавиться от этой досадной неприятности. Если бы не одно соображение, у меня возникло бы сильное искушение подложить туда заряд и превратить всю эту гадость в пыль.

Трис порылся в кармане своего водолазного костюма, нашел там то, что искал, и протянул Сандерсу. Это была монета неправильной формы, зеленоватая и тусклая. Рисунок, выдавленный на ней, был, видимо, смещен относительно центра, так как только три четверти поверхности металла были заняты какими-то изображениями. Вокруг кромки монеты Сандерсу удалось разобрать буквы “EI”, затем точку, далее букву “G”, еще одну точку и цифры “170”. Ближе к центру монеты была выдавлена буква “М”, а в самом центре находилось замысловатое геральдическое изображение – два замка, лев и несколько полос.

– И что из этого? – спросил Сандерс. – Вы сами говорили, что одна монета – это еще не сокровище.

– Правда. Но эта монета – другое дело.

– Почему?

– После

того как я послал вас наверх, я прошел вдоль рифа и разметал песок в нескольких трещинах в скалах. Я обнаружил эту монету на глубине шести дюймов под песком. Она лежала гербом вверх на куске железа, вот почему она не разрушилась и не окислилась так, как та, которую удалось найти вам.

– Почему она позеленела?

– Это ерунда, легко отчистить. Железо, на котором она лежала, кажется мне похожим на петлю висячего замка. Я не смог сразу освободить его и не хотел тратить время на это занятие.

– Вы хотите сказать, что там есть какой-то сундук?

– Вряд ли это похоже на то, что вы можете вообразить. Дерево давно уже сгнило. Монеты слиплись все вместе, и большая часть их уже никуда не годится. Там, под скалой, я оставил целый комок из них. Пытался оторвать хотя бы одну, но ничего не вышло. Думаю, что она сплавилась с другими.

– Тогда там может быть еще... Золото, я имею в виду.

– Мне тоже начинает так казаться. – Трис поднес монету к свету. – Вот “М” означает, что она отлита в Мехико-Сити. А о чем вам говорит этот факт?

– Что корабль шел на восток, возвращался в Испанию.

– Точно. Он уходил из Нового Света. Около трети кораблей, потерпевших кораблекрушение, шли в Новый Свет, и на них не было сокровищ. Они нагружались винами и сырами, одеждой и шахтным оборудованием. Число – это первые три цифры даты, когда была отлита монета, – где-то в первом десятилетии восемнадцатого века. Геральдика тоже соответствует. Это Филипп Пятый. Он взошел на трон в 1700-м.

– Что означают буквы?

– “Милостью Божьей”, – ответил Трис. – Это конец фразы на обратной стороне любой монеты: “Philippus V”, затем “Dei G.” – “милостью Божьей”. – Трис перевернул монету. – Это Иерусалимский крест. Я не могу прочесть буквы, только “М” вот здесь и “R”, но они означают “Hispaniarum et Indiarum” – “король Испании и Индии”.

– Итак?

– В 1715 году большая флотилия, одна из самых больших, что были у Филиппа, возвращалась домой.

– Я слышал об этой флотилии. Но кто-то обнаружил ее, не так ли?

– Точно, ныряльщик по имени Кип Вагнер. Десять кораблей затонули, неся в себе бог знает сколько золота и серебра, и в начале 1960-х Вагнер нашел, как ему показалось, восемь из них. Он извлек оттуда около восьми миллионов долларов.

Сандерс ощутил прилив волнения.

– И эти вещи могут быть из двух ненайденных кораблей?

Трис засмеялся и покачал головой.

– Никакой вероятности. Кое-что там, внизу, можно найти, конечно, но это не из тех десяти кораблей Филиппа. Все они утонули у Флориды. Это было восстановлено по документам, тому есть много доказательств: рассказы выживших, свидетельства очевидцев, корабельные журналы, записи матросов, – и никакой корабль не может продвинуться на тысячи миль по дну океана. Нет, то, что мы знаем, не представляет никаких проблем; тревожит то, о чем мы не знаем.

– Например?