Безграничье

Тихомирова Лана

–  Теперь бы еще выйти… - задумчиво сказала я.

–  Иди, не бойся. Роуз только с виду такая вся из себя злобная королева. Глупая, бедная девочка, - нежно сказал Пауль.

Я сделала пару шагов и только теперь заметила, что матери Роуз нет в темнице.

–  А где?..
– только и спросила я.

–  Alles!
– ответил бывший хирург по-немецки и провел рукой по горлу, - Извели. Наскучила, а, может, просто взбесила… В общем, закатила истерику. Роуз просто на нее посмотрела и все… Как не было… После этого она стала гораздо нежнее.

Всю злость выместила, небось, - криво улыбнулся Пауль, - теперь даже не поболтаешь ни с кем, совсем скучно.

–  До встречи, - махнула я рукой.

–  Приходи еще, поболтаем, - подмигнул Пауль, в глазах его была тоска.

Я быстро вышла в каменный коридор, от которого вела вверх узкая, крутая лесенка. Пробежав по ней, я нырнула в какую-то дверь. На меня вдруг накатило: я же на территории врага, фактически, поймают… Кто знает, может стану соседкой Пауля. У доктора, конечно, теперь есть Виктор, но как-то не хочется пропускать все самое интересное.

Коридорами и дверками я пробиралась вперед. Пока в одном из узких лазов через слуховое окошко не уловила шум. Громкий бас, кого-то дразнил. Я выглянула одним глазом. Из всего, что я смогла рассмотреть и услышать, стало понятно, что доктор дразнит охрану у входа.

С трудом, через несколько часов я нашла какую-то дверь, за которой уже была улица. Открыв ее, я побежала вокруг панельной многоэтажки, где располагался дворец Альберта и Роуз.

Пробегая, я схватила доктора за локоть и потащила за собой.

–  Мы тебя еще достанем, скотина!
– прорычали ему в спину все охранники логова.

–  Вот, видишь, дитя мое, что приходится за тебя терпеть, - пожаловался доктор.

–  Вы-то на них оторвались не слабо, - улыбнулась я, - Мне особенно понравилось про "мясное ассорти"…

–  Да, эта шутка была самой изысканной. Они не оценили, - сокрушался доктор.

Глава 18.

Запыхавшиеся, мы ввалились в прихожую. Виктор ждал нас, нервно посвистывая что-то себе под нос.

–  Ну, что?
– с порога спросил он.

–  Он обещал подумать, - недовольно ответила я, - Можно понять человека. Я обещала ему помочь: мы вытащим его из Пограничья, после того, как он уведет его обратно.

–  И как? Тело-то его при нем!
– скривил усмешку доктор.

–  Не знаю…

–  Брижит, Брижит, - вздохнул ван Чех, - Мы не те люди, которые могут позволить себе роскошь дать неисполнимое обещание.

–  Я могу слазить за ним в Пограничье и привести… - начала я, но доктор нетерпеливо оборвал меня жестом.

–  Я много думал об этом. Слишком часто пользоваться им вредно. Мне все не дает покоя эта министерская фраза, что я один из них… Он же коснулся меня, ничего не произошло…

–  Так в чем дело? Почему вас это смущает? Радоваться надо!
– недоумевала я.

–  Нет, Брижит, - ван Чех хитро и печально улыбнулся, - Радоваться нечему. Мы - часть

Пограничья, такая же, как и они все. Мы слишком часто там были. Были даже дальше… Все это нужно прекращать, пока не случилось худшее.

–  В смысле худшее? Куда уж хуже, доктор?
– пробубнила я, опрокинувшись на диван.

–  Вальдемар прав, - подал голос Виктор, - есть вещи хуже.

–  Что вы все пессимистичные такие? Нам по-хорошему спать пора. Британию спасать должен кто-то, - проворчала я.

–  Для хорошего настроения нужен здоровый пессимизм!
– изрек назидательно доктор.

–  Для хорошего настроения вам нужен коньяк!
– отрезала я, совсем расстроившись.

Ван Чех хитро сощурился на меня и щелкнул пальцами:

–  Тут ты права. Коньяк куда лучше поднимает настроение, чем пессимизм.

–  И зачем хорошему настроению пессимизм?
– спросила я в потолок.

–  А вот представь, - доктор сел рядом со мной, не сводя своих хитрющих голубых глаз с Виктора, - ты думаешь, что все пропало, что хуже быть не может. Потом оказывается, что может и становится еще хуже и так все хуже и хуже… А потом ты думаешь, значит, скоро станет все совсем плохо, а нет! Начинает становиться только лучше…

–  И лучше, и лучше, - скучным голосом продолжила я, - Путаная какая-то у вас теория.

–  Однако, работает, - пожал плечами доктор.

–  Нам действительно стоит лечь спать, пока солнце еще не село, - снова подал голос Виктор, - Как только стемнеет, поедем в лес.

Доктор закивал и торопливо встал, уступая Виктору место на диване.

–  Нет-нет, Вальдемар, ложись с Брижит, - полный тоски и печали взгляд был обращен ко мне, - Я боюсь ей навредить.

–  Но, меня трогало существо из Пограничья и ничего!
– возразил доктор.

–  Я чувствую, что нельзя!
– твердо ответил Виктор, с нервной ноткой, ему было не сладко говорить об этом.

Разлегшись, мы все быстро уснули. Во сне я ничего не видела, пару раз мелькнул Пауль, прикидывавший что-то в уме. Я хотела напомнить ему о своей просьбе, но побоялась и не стала обращать его внимание на себя.

Доктор разбудил меня, когда за окнами вечерело. Наскоро поужинав, мы спустились во двор. Ван Чех нашел машину, завел ее и подогнал к подъезду, чтобы Виктор мог сесть, выйти на свет ему все еще было нельзя. Мы накрыли его пледом, чтобы солнце не попало.

Вскоре мы достигли Морского шоссе, солнце к тому времени зашло, над дорогой поднималась очень яркая луна.

–  Это мы хорошо сделали… - доктор погладил свои усы, - Меня теперь вся армия Альберта ищет, чтобы изрубить в кусочки. Правда, у того "холодца" не так много мозгов, они сначала убьют друг друга, а потом самые сильные и умные уже убьют меня.

–  А вы бы не могли свой здоровый пессимизм держать при себе?!
– проворчала я.

–  Он неудержим! Потому что здоров!
– радостно сообщил доктор и замолчал, сдерживая причину раздора, что давалось ему с большим трудом.