Безграничье
Шрифт:
– Остановите здесь, - сказал Виктор, приглаживая волосы после того, как снял с головы плед.
– Приехали?
– неожиданно серьезно спросил доктор.
– Нам по лесу километров шесть пешком.
– Ночью. По лесу. Шесть километров. Все-таки я самоубийца!
– сделал поразительный вывод доктор.
– Ваша жена, вам ее и спасать, - резонно заметила я.
– Спасем, - отмахнулся доктор, - не в первый раз.
Пальцы ван Чеха нервно при этом дрожали. Он выстрадал эту свою семью, как никто, он очень
Мы вышли из машины. Лунный свет попал на Виктора, тот замер с блаженной улыбкой на лице.
– Эй… Эй… Виктор!
– звала я, но он молчал. Тогда я решила потеребить его за рукав. Виктор резко отскочил, как только я протянула руку.
– Не трогай!
– огрызнулся он, - Прости, любимая, - тут же сменился тон, - Лунный свет такой приятный, я не смог устоять.
– Напугал, - буркнула я.
Мы двинулись в лес. Тишина стояла мертвая.
– Только сейчас я понял, - сказал доктор минут через двадцать, - почему мне так жутко.
– Потому что вы ночью в лесу?
– наивно переспросила я.
– На деревьях нет листьев, - серьезно отозвался доктор.
Я подняла глаза, меня тут же осенило, что такого сильного лунного света, не может быть, если на деревьях листва. Луна светила, как прожектор, на деревьях ни листочка, поэтому легко было идти - света вполне было достаточно.
– Почему?..
– только спросила я.
Виктор пожал плечами:
– Может на деревья Пограничье влияет так, - предположил он.
– Но в городе с этим все в порядке.
– В городе деревья сумасшедшие, - хохотнул Виктор.
Мы с доктором заулыбались.
Дальше шли, молча, крадучись. Виктор шел позади, но коротко подсказывал, корректируя наш путь.
– Сейчас на полянке, уже должен быть виден, - тихо прошептал он нам.
Мы с доктором пригляделись, но ничего не увидели. Только у самого края поляны нам удалось различить в лунном свете очертания домика. Окна в нем не горели.
– Спят?
– спросил доктор.
Виктор помолчал, прислушиваясь к своим ощущениям.
– Дети спят. Женщины поблизости, они сторожат, чтобы никто не помешал.
– А, ну, тем лучше!
– беззаботно ответил доктор и шагнул на поляну, я протянула руку, чтобы ухватить его, но ван Чех уже был неуловим.
– Что он творит?
– бледнея, пробормотал Виктор.
– Творец… Потом спасай его, - проворчала я.
– Британия!
– во все горло крикнул доктор. Мощный бас разнесся по лесу и отозвался многократно в каждом уголке.
Тишина была ответом.
Виктор молчал, полуприкрыл глаза, всем телом раскачивался, как маятник.
– Они приближаются, но не по земле. Они… летят… - тихо сказал он.
– Любимая, где ты?
– еще громче выдал доктор.
Из домика послышался плач Анжи. Ван Чех с грустью посмотрел на домик, что-то пробормотал, и собрался было еще раз закричать, как
– Э, нет!
– возмутился ван Чех, - Так не пойдет!
Доктор проявил недюжинные способности к акробатике. Вывернувшись, он сделал кульбит и оказался снова на земле.
– Спускайся!
– Ты зачем пришел?!
– раздалось сверху. Я подняла голову, но никого не увидела.
– Они на деревьях, на разных концах поляны, - сказал Виктор.
Я присмотрелась:
– Там никого.
– Они там!
– уверенно сказал он.
– Я жену свою забрать пришел!
– хозяйским тоном ответил доктор.
– Ты кто такой?
– Хельга, не лезь, не твое дело. Мне нужна Британия!
Воцарилась тишина. Вдруг позади доктора возникла фигура.
– Сзади!
– успела крикнуть я прежде, чем получила тычок палкой по ребрам. Ван Чех отреагировал сразу, он пригнулся и кубарем откатился назад, сбив фигуру с ног. Через минуту он верхом сидел на ком-то и назидательно отчитывал его.
– Что же у вас за методы-то такие?! Чуть что, сразу по голове! Не жалко? Ведь потом очнетесь - стыдно будет!
– Пусти сестру, урод!
– царственным тоном сказала Британия, появившаяся, будто из воздуха.
– Сначала дети. Бри, ты узнаешь меня?
– Впервые вижу, твою гадкую морду, - брезгливо ощерилась она.
– Да ладно! Я за столько времени тебе надоел?
– стал кривляться доктор, - между прочим, твоя младшая дочь от меня, так что эта "гадкая морда" - твой муж!
Британия приподняла одну бровь и едва не прыснула от смеха.
– Да, что ты говоришь?! Пусти сестру!
– Нет.
– Я тебя на месте изжарю, а потом сожру!
– фыркнула Британия.
– Опять двадцать пять!
– страдальчески изрек доктор, - Я столько раз объяснял, что я не вкусный!
– Да, я вижу тебя в первый раз! Отпусти сестру и уходи! А не отпустишь, придется тебя убить!
– не очень уверенно ответила Британия.
Доктор опустил голову, покачал ею и тяжело вздохнул.
– Как с тобой еще разговаривать? Ты же только один язык в таком состоянии понимаешь, да?!
– безнадежно проговорил доктор.
Британия была несколько сбита с толку и промолчала.
Доктор вдруг резко выпрямился, оставив Хельгу лежать на траве, та подниматься не спешила. Ван Чех бросился к жене, пока та не успела сообразить, что к чему. Он схватил ее и стал целовать, как-то жадно, отчаянно, как будто в последний раз. Ван Чех что-то басил…
Британия в прямом смысле слова засветилась: ее кожа стала сиять. Вскоре свет превратился в сияющий поток. Он слепил глаза и становился все ярче. Но даже в таком ярком свете я смогла разглядеть, как поднимается с земли черная тонкая фигурка. В этот момент до слуха дошел свист, тонкий, пронзительный, высокий свист.