Безрассудство
Шрифт:
– Конечно, я понимаю.
– Еще раз спасибо за гостеприимство, миссис Джеймисон. И поблагодарите от моего имени мистера Джеймисона. Общение с вами доставило мне огромное удовольствие.
Она повела его назад через весь дом. Следуя за хозяйкой, Джейк уныло созерцал узкую прямую спину в шелковой блузе с высоким воротником. Элизабет Джеймисон могла казаться уравновешенной изящной женщиной до тех пор, пока вы не уловили в ее голосе дрожь и не заглянули в глаза.
Она открыла входную дверь.
– До
– Спасибо, обязательно. До свидания.
Тяжелая дверь закрылась, и он зашагал по подъездной дорожке вниз, наслаждаясь свежей влагой вечернего воздуха. Огромный дом показался Джейку душным. Еще никогда в жизни ему не приходилось так близко наблюдать столько скрытой отчаянной боли.
Имел ли Скотт представление об этой стороне жизни Сары? Может быть, он играл для нее роль отца, такое иногда бывает. Или пользовался ее уязвимостью?
А могло быть и так: Сара играла роль обольстительницы. Почему бы не предположить, что она стала авантюристкой высокого полета и ее записная книжка пестрит номерами телефонов знаменитых людей? А может быть, у нее со Скоттом были более серьезные отношения? Например, любовь. При этой мысли Джейка почему-то охватило странное раздражение, и он отверг ее с порога.
«И вообще, какое мне дело до их отношений! Тейлор мертв. Найти эту женщину – вот что сейчас самое главное».
Филипп Джеймисон спускался к телефону-автомату в переднем холле студенческого клуба. По его звонкам выследить Сару никому не удастся. Он был в этом уверен, потому что посмотрел достаточно много детективов. Время было позднее, наверху уже все разошлись, но он все равно соблюдал осторожность. На всякий случай. И придумал объяснение на случай, если кто-то его увидит.
Номер телефона он выучил наизусть, хотя звонил ей только однажды, полтора года назад. Обычно звонила она, но это тоже случалось нечасто.
Филипп ничего не мог с собой поделать. Последней каплей явилась ссора с родителями, и он чувствовал отчаянную потребность поговорить. Потому что сестра знала, понимала. Ей не нужно было ничего объяснять, рассказывать историю с самого начала.
Молодой человек поспешно тыкал пальцем в кнопки, прикидывая, что разница во времени два часа. Но даже если она уже легла спать, то не будет сердиться. Кто угодно, только не Сара.
Внутри все болело. Как всегда после семейной ссоры, больше похожей на отчаянную схватку не на жизнь, а на смерть. Конечно, он получил, что хотел, но какой ценой?! Правда, самую высокую цену заплатила Констанс. В детстве Филипп довольно часто воображал себя мертвым, а мать и отца плачущими у его гроба.
Со временем он научился казаться внешне спокойным, но ему обязательно нужно было выпустить
В трубке зазвучал гудок, затем второй, третий.
«Неужели у нее нет автоответчика? Впрочем, никакого сообщения я оставлять все равно не буду».
Четыре гудка. Он уже собирался повесить трубку, когда раздался щелчок, и сонный голос произнес:
– Алло.
– Сара, это я.
– Филипп? Почему звонишь так поздно? Что-то случилось?
– Ничего. Ничего не случилось. Во всяком случае, ничего особенного. – Он замялся. – Извини. Но мне нужно с тобой поговорить.
– Филипп, что за шутки? Я думала, ты понял...
– Не беспокойся, я звоню из автомата.
– Не в этом дело. Ведь ты обещал...
– Знаю, что обещал, но я так расстроился... просто не могу. Дома опять был скандал. Ничего нового, но я до сих пор не могу прийти в себя... Да что рассказывать, ты сама все прекрасно представляешь.
– Зачем ты ездишь туда? – произнесла она осуждающе. – Не надо.
– Понимаю, что не надо, но... но у меня кончились деньги. Конечно, это дерьмовое оправдание, но я подумал... в общем, не знаю. Мне казалось, может быть, на этот раз все будет как-то иначе, но не получилось. Наверное, иначе не может быть.
– Ты прав, иначе не будет никогда. Примирись с этим и держись от родителей подальше.
Он не мог больше говорить. В горле стоял ком, из глаз брызнули слезы.
– Филипп... Филипп...
– Не могу. Понимаешь, больше нет сил. Хочу уехать куда-нибудь. Как ты. Куда угодно. Буду работать землекопом, плотником, кем угодно, но больше не могу это выносить!
– Филипп, успокойся. Все пройдет. Утром ты почувствуешь себя гораздо лучше. Просто наберись терпения и держись. Поверь, все изменится к лучшему.
– А что потом? Скажи мне, что будет потом? Как с Констанс?
– Нет.
– Теперь я понимаю, почему она это сделала.
– Я тоже. Но мы с тобой крепче.
– Ты – да, а я... я не знаю. – Жестом ребенка он вытер кулаком глаза.
– Поверь мне, ты тоже.
– Сара, я скучаю по тебе.
– Я тоже скучаю по тебе. Но так нужно. Со временем...
– Когда это кончится?
– Не знаю. Когда я почувствую себя в безопасности.
– Но этого никогда не будет! Ты никогда не почувствуешь себя в безопасности. Знаешь что? Я, пожалуй, брошу к чертовой матери эту учебу. Надоело. Не могу оставаться здесь ни секунды. Кругом одни кретины.
– Не стоит этого делать. Послушай, тебе осталось каких-то несколько месяцев. Ты что, с ума сошел? Не бросай ни в коем случае.