Безумный бог
Шрифт:
«Что касается Кайрика, теперь он сидит один-одинешенек в разгромленной цитадели, погрузившись в иллюзию величия и абсолютной власти и оставив свою Церковь в Фаэруне еще больше слабеть и распадаться. Некоторые считают, что потеря Города Мертвых довела его до сумасшествия, но я-то знаю, в чем дело. Кайрик был первым, кто прочитал «Кайринишад»: его собственная ложь сделала его безумцем».
Ведьма зевнула. Одно дело не спать, пока летишь по небу на своенравном гиппогрифе в сотнях футов от земли, и совсем другое – бодрствовать в теплой гостинице, пропахшей ячменным супом. Строки дневника
Руха проспала бы весь ужин, если бы ее не разбудил знакомый окрик:
– Подай нам эль, девушка! – Это прогудел мужской голос, высокомерный и презрительный, но ведьма узнала его хозяина даже во сне: Буорстаг Ламмитил. – И пошевеливайся! У нас совсем пересохли глотки.
Ведьма открыла глаза и увидела, что за соседний столик усаживаются четверо мужчин. На троих из них были кольчуги городских стражников, а четвертый, сам Буорстаг, был облачен в красную кожу, отделанную серебром. Он был броном Вунлара, избираемым правителем деревни, и относился с особой ненавистью к Арфистам.
Хотя он сидел к ней спиной, а лицо Руха тщательно скрыла под вуалью, пульс ведьмы застучал у нее в ушах. Буорстаг всегда предпочитал таверну «Звон Мечей», он даже был там в ночь ее провала. Руха никак не могла понять, что он теперь делает в «Знаке Щита».
Не успел брон занять свое место за столом, как в таверну вошел пятый, на этот раз в доспехах из черной кожи и стальных пластин. Настоящий великан, на две головы выше любого из присутствовавших. Темная борода и повязка на глазу придавали ему разбойничий вид, он невольно притягивал взгляды всех девиц в зале, хотя сам смотрел только на Руху. Воин решительно направился к ее столу и уселся напротив, загородив торсом Буорстага и всю его компанию.
– Рад встрече, Руха, – произнес незнакомец, по ее мнению, чересчур громко, так как все, кто сидел рядом, могли услышать его слова, особо не прислушиваясь. – У тебя, видимо, какая-то проблема. Думаю, я появился как раз вовремя.
Хотя все служанки с радостью не обращали на Руху внимания, пока она спала, тут же без, всякой просьбы появилась девица и принесла четыре кружки с элем, заказанные Буорстагом. Не сводя глаз с красивого лица пришельца, она поставила перед ним три кружки, а четвертую отдала ведьме, и никто – ни Буорстаг, ни его парни даже не пикнули.
Незнакомец сверкнул ослепительной улыбкой:
– У меня при себе нет даже медяка.
Служанка раскраснелась:
– Ничего страшного. Я сама заплачу.
Она улыбнулась ему в ответ, продемонстрировав полный рот огромных и кривых зубов, после чего развернулась и пошла работать дальше. Незнакомец поднял кружку и начал пить огромными глотками.
Руха наклонилась вперед, закрыв грудью дневник Ринды:
– Ты кто такой?
Ее собеседник отшвырнул наполовину опустевшую кружку, и та разбилась на мелкие кусочки, оставив на полу темное пятно. Несколько завсегдатаев бросили взгляд в тот угол, но при виде огромного незнакомца лица их разгладились, и они занялись своими делами.
Громила вытер рот рукавом
– Да брось ты. Ты прекрасно знаешь, кто я такой. – Он отвел на секунду черный лоскут, показав пустую глазницу, в которой вращались звезды. – Я тот, кто все это время помогал тебе изловить Малика.
Руха охнула, сразу узнав личность своего благодетеля,
– Т-талос?
Незнакомец кивнул и, осушив вторую кружку, швырнул ее в стену. И снова никто не возмутился.
– Ты меня обманул! – сказала Руха.
– Я помог тебе. И дальше готов помогать, если хорошенько попросишь.
Руха затрясла головой:
– Мистра и так на меня зла.
– От Мистры тебе теперь мало толку. – Талос отпил половину кружки и оглядел зал, словно решая, куда ее зашвырнуть. Остальные посетители просто наблюдали, их лица выражали удивление, страх и благоговейный ужас. – Тир запер ее до суда… Кстати, ты знаешь о суде? А когда заседание закончится…
Талос пожал плечами и подбросил кружку к потолку за своей спиной. Она взорвалась, обрушившись дождем осколков и пива на соседний стол.
Талое подергал себя за бороду:
– Просто скажем, что когда заседание закончится, то ты станешь обращаться ко мне за своей магией.
– И каждый раз, произнося заклинание, буду вызывать стихийное бедствие? – возразила Руха. – Тогда мне лучше вообще обойтись без всякого волшебства.
– И то, правда. – Талос указал на кружку перед ведьмой, – Позволишь?
Руха подвинула к нему кружку, ничего не сказав.
– Даже если я ошибаюсь насчет суда, тебе нужна моя помощь прямо сейчас. – Талос понизил голос. – Уверен, те парни за моей спиной узнали в тебе Арфистку, а ты понимаешь, к чему это может привести в здешнем городе. Без своих заклинаний… – Повелитель Бурь откинулся на спинку стула и слегка приподнял бровь. – Перевес не в твою пользу.
Руха бросила взгляд в сторону двери и поняла, что неудачно выбрала место, потому что Буорстаг и его компания успеют отрезать ее от выхода. Удирать через окно тоже было не совсем удобно. Чтобы добраться до подоконника, следовало перескочить через этот стол, к тому же окно выходило на улицу, так что пришлось бы бежать мимо входа в таверну, чтобы достичь конюшни. Тем не менее, гиппогриф мог сослужить хорошую службу женщине, которая торопится, и ведьма поняла, что окно – ее единственная надежда.
Она взглянула на Талоса:
– Я понимаю, о чем ты говоришь, но все-таки рискну.
Крошечные молнии затрещали в глазах Талоса – как в зрячем, так и в другом, пустом – и улыбка застыла на его лице.
– Значит, ты мне отказываешь?
Руха кивнула:
– Я слишком стара, чтобы обучаться новой магии, но если для тебя все еще важно остановить Малика, ты бы мог мне сказать, куда он направляется.
– Зачем? Все равно ты не успеешь поймать его.
Талое поднял кружку Рухи и, занеся через плечо, вылил все содержимое на голову Буорстагу. А потом он ушел, не исчез при вспышке молнии, а скорее превратился в нее, оставив на скамье, где сидел, кучку дымящегося пепла.