Безвременье

Колупаев Виктор Дмитриевич

— А теперь я у вас, Пров, спрошу, — сказал Фундаментал. — Там, в ГЕОКОСОЛе принимали какое-нибудь странное сообщение?

— А если я не отвечу.

— План, как спасти Землю, есть у меня, а не у вас. Так как же?

— Компьютер воспроизвел сцены вторжения на Землю и осады гдома.

— Галактион знает, кто передал это сообщение?

— Мне он сказал, что нет. Я ему поверил. Но теперь понимаю, что верить ему и вам было опрометчиво с нашей стороны.

— Да не знает он, не знает! Даже я не знаю, хотя и предполагаю.

— Тоже тайна?

—

В данном случае — нет. Это или Бэтээр, или Мар.

— Бред, — даже не удивился Мар.

— Но Бэтээр слишком глупа...

Мар было полез с кулаками на Фундаментала, но Пров его осадил.

— Виноват, конечно... — извинился Фундаментал. — Бэтээр, как бы это помягче выразиться, простовата. Круг ее интересов не выходит за пределы посте... Ах, извините! Да вы и сами это знаете, Мар. Впрочем, проблема Информатора сейчас не самая главная. Пусть Информатор информирует, если ему так хочется. Хотя, в дальнейшем это может стать очень важным. Еще вопросы есть?

— Вторжение, которое готовится в Сибирских Афинах, это то самое вторжение, о котором мне говорил Галактион?

— Откуда я знаю, что он вам говорил?

— Это вторжение было предусмотрено программой проекта?

— Да: как запасной вариант.

— А теперь оно — основной вариант?

— Да... Ну, засиделся я с вами. Отдыхайте. Питание трехразовое.

— Мы что, арестованы?

— Можно и так сказать, но лучше — проходите карантин.

— Больше от нас вы ничего не хотите услышать?

— Говорите, время есть.

— Может, это вас образумит. Мы проникли в анклав, въехали в город и там встретили самих себя, затем нас кто-то перебросил в прошлое и вот, после ряда событий, мы здесь. Но там, на Земле, нас только собираются забросить в анклав. И это произойдет, иначе бы мы сейчас не сидели здесь. Нам нужно встретить тех Прова и Мара и отправить их обратно на Землю. Иначе здесь появится еще одна такая же парочка. Нужно разорвать круг! Если этого не сделать, мы так и будем ходить по кругу, множась в числе.

— Множьтесь на здоровье. В анклаве со временем, действительно, черт знает что творится!

— Вы хотите сказать, что мы отсюда не выйдем.

— Не только хочу, но и говорю прямо: вы отсюда не выйдете, пока это не понадобится. Дорогие мои, ну неужели не поняли, что вы сделали то, что должны были сделать! Партия откладывается на некоторое время. Двери прошу не ломать. Все равно вам идти некуда.

Мар подумал было, что Пров сейчас набросится на Фундаментала, но тот, не дожидаясь, пока Фундаментал уйдет, лег на кровать, сложил руки на груди, а ногу закинул на ногу и уставился невидящим взглядом в потолок.

— Я рад, — сказал Фундаментал и вышел.

82.

Мотоцикл шел легко, дорога ровно стелилась под колесами, по сторонам проносились сосны, свежий ветер обвевал лицо. После разговора с Провом какая-то умиротворенность поселилась в моей душе. Все будет хорошо. Осмотрим

город, соберем в случайных разговорах с его жителями какую-нибудь информацию. Поживем в Смолокуровке. Еще почти неделя впереди, если даже Орбитурал и говорил правду, а не просто стращал нас. И как это люди позволили сменять эту красоту живой природы на мертвенный порядок гдомов? Я бы ни за что не променял. Самой черной работой готов заниматься, лишь бы дышать этим воздухом, ходить по траве, любоваться деревьями.

Вкатив на небольшой взгорок, я заметил впереди пелену пыли, подползающую к дороге. Сбавив обороты, мотоцикл замедлил ход. Мне хотелось узнать, что там происходит. И вот с лесной дороги на шоссе вырвалось стальное чудовище, закачало своим хоботом, загрохотало гусеницами, развернулось и помчалось по направлению к городу. За ним вылезло второе, третье. Уже несколько десятков их рвалось в город, а они все выползали и выползали. Солдаты с автоматами сидели на броне танков. Веселые лица, грохот, пыль, стремительное движение, очевидная мощь и неустрашимость машин.

Я заглушил мотор и растерянно посмотрел на Прова.

— Однако, — пробасил он.

— Маневры, — предположил я. — Обыкновенные мирные маневры.

— Хорошо бы. Но раз есть войска, значит, есть и враг.

— Что будем делать?

— Подождем, пока пыль уляжется и двинем дальше. Больше нам ничего не остается.

Настроение мое резко изменилось. Я хотел тишины, мягкого шелеста леса, покоя. А вместо этого — грохот стальных машин. Выждав, пока хвост колонны скроется за дальним поворотом, я осторожно тронул мотоцикл вперед. Отдаленный грохот слышался еще вполне отчетливо. Но вокруг уже все изменилось. Потускнело солнце, воздух пах гарью. Казалось, что на яркую, сочную картину кто-то выплеснул ведро с помоями. Так и ехали мы еще минут двадцать и мне все время хотелось развернуть мотоцикл и помчаться в Смолокуровку. Там был рай, а впереди — неизвестность.

По всем признакам мы уже приближались к городу. Больше стало дорог, вливающихся в ту, по которой ехали мы, лес разошелся в стороны и сменился унылыми полями, какие-то, еще далекие строения показались на горизонте. А неизвестность неожиданно разрешилась шлагбаумом и группой автоматчиков. Я остановил мотоцикл, мотор тихо тарахтел на холостых оборотах.

— Документы! — спокойно, но явно недоброжелательно обратился к нам один, здоровенный, кряжистый. У него в руках и автомат казался игрушкой.

Никаких документов у нас не было.

— Дак... — сказал Пров. — На крестины ездили... Ну и пропьянствовали неделю. Какие ж тут документы?

— Откуда едете?

— Из Смолокуровки.

— Там что, церковь есть?

— Есть, есть, — обрадовано закивал я.

— Цела еще?

— А как же! Что ей сделается?

— Ну, хоть мандат какой-нибудь есть?

Пров зашарил по карманам, нашел что-то, протянул солдату. И уже другие с интересом окружили нас.

— Ха-ха-ха! Ну, вы даете! Смотри-ка, мандат какой: "Привет от тети Моти!"