Безвременье
Шрифт:
Я было задумался, в кого мне лучше воссоединиться: в себя, стоящего, или в себя, сидящего. Чашка с недопитым, но еще горячим кофе решила дело в пользу меня сидящего. Тем более, что, прими я второе решение, все равно пришлось бы проходить и садиться. И вот Я-сам сидел и прихлебывал кофе из кремнезема. А Каллипига все еще стояла в дверях.
— Проходи, дорогуша, — предложил ей Фундаментал. — Присаживайся. Наливай кофе. Обед ты пропустила, так что потерпи до ужина. Я, между прочим, тоже не обедал.
Каллипига села, налила себе кофе, отпила пару глоточков, зажмурилась от
— Из-за чего ревела? — спросил Фундаментал. Он уже, конечно, все знал.
— Обманщик он, — кивнула в мою сторону Каллипига. — Пообещал стариков и младенцев отделить, а потом их всех и подсунул мне. Радоваться, что ли, было?
— Да, — согласился Фундаментал. — Радости, наверное, мало. По себе знаю. Но и рыдать из-за этого не стоило. Ладно, обработаем возможные версии случившегося на компьютере.
— А что я мог сделать? — как можно более жалобнее затянул я.
– Понабежало это старичье, не отобьешься. Как мухи на мед!
— Ладно, ладно, — успокоил меня Фундаментал. — Конфуз, но не смертельно. Перейдем к делу.
— Нет уж, позвольте мне объясниться до конца, — взмолился я. И начал перечислять бесконечный ряд немощных стариков с их нелепыми в таком возрасте поползновениями. Фундаментал поморщился, попытался перебить меня. Но я не давался ему в руки. Он сделал, было, отсутствующий вид. Но и это меня не остановило. Тогда он нервно застучал костяшками пальцев по столешнице. Я только пуще разошелся.
— Фу... — брезгливо фыркнула Каллипига.
— Хватит! — заорал Фундаментал. — Сколько можно?!
— Сами видите, — передернулась Каллипига.
— Действительно, — согласился Фундаментал. — Бедная женщина от этого не только зареветь, а и удавиться, наверное, может.
В запасе у меня было бесконечное количество историй, но Фундаментал не дал мне рассказать их до конца.
— Да ясно, ясно все! Успокойтесь!
— Как же тут можно успокоиться? — удивился я.
— Вы что, сатисфакции хотите?
— Да, именно ее. И готов начать немедленно.
— Ну уж, увольте. Будет, будет у вас еще не один случай получить сатисфакцию.
— Хорошо, — согласился я, — договорились.
— Договаривайтесь с ней. Я тут ни при чем.
О информации на спине Каллипиги ему, кажется, ничего не было известно. Или я удачно загораживал съемочную камеру, или она не могла снимать сквозь толстый слой мыльной пены.
— Инцидент исчерпан, — с нажимом сказал Фундаментал. — Приступим, наконец, к делу. У нас время идет, не то что у вас, виртуалов.
Я нехотя согласился.
— Плацдарм для создания нового мира у нас есть, те десять тысяч квадратных метров, которые мы своими силами уже превращаем во Дворец Дискуссий. Вокруг Дворца должен раскинуться город на сто двадцать две тысячи человек. План застройки вы, дорогой мой... Нет, все же без имени нельзя быть даже и виртуалу. Плавный ход беседы спотыкается. Взяли бы себе какое-нибудь.
— Пока не знаю, какое.
— Ну и будете бомжем на новой территории.
— Кем, кем?
— Бомжем. Виртуальным человеком без определенного места жительства.
—
— А как же! Прописка, жилплощадь и все прочее.
— А эти сто двадцать две тысячи? Их список тоже вполне определен или мне брать виртуалов наугад?
— Только по нашей рекомендации. Список получите. План застройки — тоже. Реки, холмы, водозабор, сточные воды, леса, полянки... Без пригородов не обойтись. Поле для зерновых, картофеля, сахарной свеклы. О, черт! Многовато получается. А еще деревеньки нужны... Но если взять меньше, город захиреет, вымрут все или бунт учинят. Никак нельзя меньше.
— Да, конечно, берите больше! — сказал я. — Что стесняться-то? Виртуальный мир не обеднеет. Из него ведь можно не одну Вселенную создать.
— Слишком много тоже плохо. Контроль можно утерять. Вы еще не знаете людей.
— Человеко-людей?
— Нет, просто людей, без "человеко". Толпа! Никакого порядка. Наводить придется... Ага!.. И последнее: наше сотрудничество основано на полнейшем доверии. Я вам доверяю. Вот и Каллипига в полном вашем распоряжении... Так что уж вы не подведите меня.
56.
Пров растолкал меня утром. Мы наскоро позавтракали, договорились, что я буду исследовать левую часть города от известной нам улицы. Пров — правую. Место встречи — бар, в котором мы уже были. Это днем. Или "стоянка" нашего мотоцикла — ночью. Пров отсыпал мне половину монет, не считая. Все равно мы не знали их достоинство. На некоторых из них был изображен профиль женщины с надписью внизу "Несравненная Сапфо", на других — профиль мужчины и слова: "Ильин", "Иванов", "Межвременная" и даже "Безвременная". А на одной так была уже совсем дикая надпись: "Имеет хождение только в сингулярности".
— Любопытная денежная система, — сказал Пров.
Я же вообще имел смутное представление о деньгах. На Земле уже давно была другая система расчетов. Мы вошли в город. Я тотчас же заметил, что он чем-то изменился. Тише стал, что ли? Неприметнее, словно чего-то выжидал.
Возле бара мы разошлись. Мне было все равно, куда идти.
Улицы встречали меня какой-то не радующей новизной. То ли сосредоточенно-озабоченные лица прохожих, спешащих по своим делам; то ли согнутые фигуры людей в каких-то плащах, отрешенно сидящих на асфальте; то ли вот эта, уже третья по счету группа солдат, совершающих обход; а может, и просто мое, чем-то искаженное восприятие окружающего, привело меня к такой мысли, но так или иначе, город показался мне каким-то враждебным и настороженным. Полицейский, добросовестно взмахивающий белыми перчатками на перекрестке улиц; полуметровые буквы, бегающие по фасаду древнего храма: "Голосуйте за свободу, равенство и братство"; и, наконец, вымуштрованные, это было видно с первого взгляда, головорезы в голубых мундирах, застывшие у входа в какое-то административное здание, — на всем этом лежала печать неуверенности и скрытого тревожного ожидания.