Безвременье
Шрифт:
Нечто уже подступало вплотную к созданному мною гектару. Оно не переступало границы, а, наоборот, как бы ластилось и успокаивалось возле нее. Людо-человеки побросали свою работу и остолбенело смотрели на происходящее. Фундаментал вздрагивал, нервничал, слегка косил на меня, но заговорить не решался.
А это нечто, это оно, словно покрытое полупрозрачной дымкой, оформлялось все конкретнее, все многодействительнее, четче и резче. Одно сущее становилось многим...
Сквозь дымку уже были видны стриженые, слегка наклоненные от Дворца вниз газоны. Дворец Дискуссий оказался как бы на некотором, метра в два-три, возвышении. Асфальтированная улица протянулась перед
— Что это? — наконец выдавил из себя Фундаментал.
— Новый мир, — сказал я. — Согласно подписанному вами проекту.
— Не может быть! Не так!
— Да исправим, исправим, если что не так, — успокоил я его.
Тут прямо по газону подъехала самодвижущаяся платформа, развернулась задним бортом. Из кабины выскочили два людо-человека, открыли борт. Один из них, водитель, наверное, крикнул: "Сгружай!" В кузове платформы грудой лежали силикатные кирпичи.
Строители Дворца, все еще потрясенные, постепенно собирались вокруг Фундаментала. А город бушевал многоцветьем красок и огней. Те, что прибыли на платформе, завели меж собой разговор о колбасе и селедке, курили сигареты без фильтра, сплевывали изредка на траву.
— Разберемся, — как бы сам себе сказал Фундаментал, внутренне собрался, обвел хозяйским взглядом стройку, приказал: — Разгружай!. Складировать аккуратно!
Людо-человеки вполне организованно начали разгрузку кирпичей, словно занимались этим каждый день. Подошли два знакомых бывших виртуала, Платон и Ильин. Теперь-то уж они были обыкновенными людо-человеками, но на судьбу свою не жаловались. Тем более, что я вытащил сюда виртуалов строго по списку. Не знаю, со всеми ли обсуждался этот вопрос, но с этими двумя консультации наверняка были. Нельзя сказать, что они походили на друзей, но диалектические разногласия между ними наверняка стирались. Это было видно невооруженным глазом.
— Здравствуйте, товарищи! — сказал Ильин, хитро посмотрел на Платона и предложил: — А не разгрузить ли нам, батенька, парочку кирпичей на благо всего людо-человечества?
— Радуйтесь! — довольно хмуро приветствовал присутствующих и Платон.
Ильин действительно взял в каждую руку по кирпичу, отнес их на ровное место ближе к железобетонной стене Дворца, положил аккуратно и сказал:
— Складировать здесь. И стража с винтовкой выставить, чтобы не растащили.
Людо-человеки послушались Ильина как своего прямого начальника: то ли он уже успел и в самом деле стать таковым, то ли предложение его было архиразумным? Платон засопел и поглубже завернул руки в свой хитон. Видя, что его организаторской мощи больше не требуется (а тут уж и еще две самодвижущиеся платформы подъезжали: одна с цементным раствором, другая — с песком), Фундаментал повернулся
— Будем разбираться со всей эволюционной тщательностью. Пройдемте в Космоцентр.
— В общем, премило получилось, — заявил Ильин, видя, что работа по разгрузке платформ кипит нормально. — Как плацдарм для построения пресветлого будущего вполне подходяще, и комары не кусают.
— Вы так думаете? — с сомнением спросил Фундаментал.
— Уверен. Хотя уже появились саботажники. Придется Дворец Дискуссий перестроить в тюрьму.
— Ну... Нет... Нам же дискуссии вот как нужны! — рубанул рукой по своему горлу Фундаментал.
— Хватит дискутировать! — отрезал Ильин. — Пора этот мир переделывать!
Меня их разговор мало интересовал, но приходилось слушать хотя бы некоторой частью своего "Я". Меня больше волновала Каллипига, с утра отправившаяся по супермаркетам. Эта ее страсть была неистребимой. Предполагая, что теперь придется отправиться в Космоцентр, возможно, надолго, последние дни она проводила в этих самых, милых ее сердцу экскурсиях.
В невообразимом ворохе кружевной пены появилась она, в туфельках на острых каблучках, которые оставляли отпечатки в плавящемся асфальте. Она подбежала ко мне, поцеловала в затылок, сказала проникновенно:
— Спасибо тебе за эти два года!
— Что это еще за годы? — прицепился Фундаментал.
— Да всего-навсего два года, по вашему времяизмерению.
— Объясните понятнее!
— Да Каллипига захотела пожить в деревне... Ну, я и создал все это два года назад. По вашему времяизмерению, разумеется.
— Не сейчас, а два года назад?! — вскричал Фундаментал.
— Да. Вы правильно поняли.
— И все это существует уже два года?
— Да.
— Да как вы смели! Создать все это нужно было только сегодня!
— О сроках мы не договаривались, — уточнил я. — Вы просили создать, а когда — не уточняли.
— Господи Боже ваш! Но ведь это только что возникло, прямо на глазах.
— Для вас — да. Я просто не хотел, чтобы вы путались в ваших причинно-следственных отношениях. Представьте, что я и для вас создал бы этот мир два года назад, а приказ вы отдали только сегодня. Значит, и вчера, и год и два назад мир существовал перед вашим взором, а отдать приказ о его создании вы догадались только сейчас, задним, так сказать, числом. Что бы вы сами о себе подумали?
— С ума сойдешь с вашим Безвременьем!
— Да и с вашим Временем тоже хлопот не оберешься.
– Так все же когда создан этот мир?
— Для вас — сегодня. А вообще-то два года назад. Здесь уже и младенцы успели появиться. Хотя к деторождению людо-человеки относятся пока осторожно. Выжидают.
— Пойдем, — дернула меня за хламиду Каллипига, рожденная из пены кружевной.
Фундаментал словно обезумел. Что-то, видно, я не так сделал.
— Расстрелять! — вдруг заорал он. — Расстрелять условно!
58.
Пров шел по улице незнакомого города и его не покидало ощущение, что все вокруг не так, как должно быть. И дело было не в непривычном виде зданий, не в тротуаре, то асфальтированном, то каменном, не в одежде людей, всех этих фраках, пиджаках, хитонах на мужчинах, легких стол или узких брюк на женщинах, не в огненных рекламах, не в воздухе, то чистом и свежем, то пахнущем гарью, не в деревьях, еще зеленых, не в цветах и яркой траве. Нет, дело было в чем-то другом... Это был не тот город, что вчера, хотя и стеклянная башня и крест с вакансией стояли на том же самом месте.