Билл-завоеватель

Вудхаус Пелам Гренвилл

– Наверное, это та девушка, с которой я его видел в парке Баттерси, -сказал Билл.

– Скорее всего. Если ты видел его с девушкой в парке Баттерси, то это девушка, с которой ты видел его в парке Баттерси. Он сказал мне, что они украдкой встречаются. Он сказал, что давным-давно сбежал бы с ней, но до дрожи боится отца. Отец – это тот жирный, что гнался за тобой на машине?

– Да. Сэр Джордж Пайк. Дядя Флик.

– Ну вот, отец его загипнотизировал. Я принялся убеждать. Принесли еще выпивки, разлили. После каждого следующего бокала он все больше склонялся к моей точке зрения. Теперь я с этим завязал, но одно точно: при всем вреде для здоровья, бренди, как ничто, помогает набраться

смелости. Около часа утра старина Пайк заходил по комнате и сказал, что сейчас позвонит отцу и объяснит, куда тому следует катиться. «Совершенно незачем, – сказал я.
– Просто исчезните». «Исчезну,» – сказал он. «Отлично,», – сказал я. «Вы правда так считаете?» – сказал он. «Правда,» – сказал я. «Мне следовало сделать это раньше,» – сказал он. «Лучше позже, чем никогда,», – сказал я… Выяснилось, что с деньгами у него, – лучше некуда. Какое-то время назад старый Пайк, чтобы обмануть налоговую инспекцию, перевел на его имя крупную сумму денег, с тем, чтобы Родди – к этому времени я уже звал его Родди – потом вернул. «Будьте мужчиной, – сказал я. – Снимите денежки, отбейте прощальную телеграмму и валите за границу». Он рыдал, жал мне руку и говорил, что – один из величайших гениев эпохи. Заметь, Билл, тут он не сильно ошибался, потому что совет и правда был очень дельный. Он признался, что всю жизнь мечтал уехать в Италию и писать стихи. Правда классно, сказал он, прошвырнуться по Неаполю или Флоренции? Оттуда он смог бы написать своей девушке, чтоб она приехала, а там они поженятся, будут писать стихи, есть спагетти и жить счастливо до скончания дней. Я сказал, что это не план, а песня, самый отличный план, какой я когда-либо слышал. Короче, он уехал девятичасовым поездом в Дувр. Вот так, Билл, старина.

Билл потерял дар речи. Он молча пожал Джадсону руку. Его вера в связный, осмысленный план, правящих нашим, временами беспорядочным с виду миром, полностью восстановилась. Это прекрасный, замечательно устроенный мир, в котором есть толк даже от Джадсона.

– А теперь, – продолжал Джадсон, – я перехожу к самому главному. Как я сказал, мы отлично посидели, я остался ночевать на диване, ушел часов в девять утра. Мне надо было убить два часа, прежде чем искать тебя здесь, и я решил посидеть в Парке. Ну вот, иду я по Бромтон-род к Парку, по пути вижу, как народ валит валом в какую-то дверь, и думаю: надо зайти, а то дальше не дойду.

К тротуару подкатил большой автомобиль. Билл шагнул в сторону, чтобы удержать Боба, который нацелился прямехонько под колеса.

– И чтоб мне сдохнуть, Билл, старик, – продолжал Джадсон с жаром, -если я не очутился на самой что ни на есть антиалкогольной лекции. Я, конечно, ужаснулся, но сил встать и уйти не было никаких, поэтому я остался сидеть. Билл, это была самая большая удача в моей жизни. Я вышел оттуда другим человеком. Совершенно и абсолютно другим. Все, с этого дня – ни капли. Честное слово, до этого я даже близко не предполагал, что делает с человеком спиртное. Разрушает внутренности, вот что. Они становятся, как мятый дубовый лист. Я всегда считал его бодрящим и ветрогонным. Полезным, одним словом, но когда этот тип показал на экране цветной диапозитив с печенью запойного пьяницы…

Билл широко открытыми глазами смотрел Джадсону через плечо. Из церкви вышел приятного вида немолодой человек в утреннем костюме под руку с девушкой в подвенечном платье. Они перешли тротуар и сели в машину.

– …а потом, – говорил Джадсон, – он взял червяков и угостил их бренди. Хочешь верь, хочешь не верь, Билл, но им тут же пришел каюк. Такие были славные, веселые червячки… думали, опрокинем по рюмашке за счет заведения… а через минуту…

Он осекся, поняв, что говорит в пустоту. Билл вышел

из транса и обратился в действие. Машина только что тронулась; он метнулся за ней, распахнул дверцу и без единого слова плюхнулся на сиденье. Боб воздушным змеем пронесся по воздуху, сдавленно тявкнул и тоже исчез в машине.

3

– Флик, – сказал Билл.

Некоторое время никто больше не говорил, главным образом из-за терьера. Бобу хватило двух секунд, чтобы разобраться, что к чему. Подвенечное платье пахло странно и незнакомо, но дальше он узнал Флик и принялся даровито разыгрывать шестерых селихемских терьеров, запертых в одном лимузине. Подпрыгнуть, лизнуть Флик в лицо, отскочить назад, лягнуть Билла в глаз, сбить с мистера Хэммонда шляпу и снова, тяжело дыша, напрыгнуть на Флик -все это заняло одно мгновение. Он походил на героя старой мелькающей киноленты, и эта вспышка собачьих чувств, последовавшая за неожиданным вторжением Билла, на какое-то время лишила их способности разговаривать.

Однако мистер Хэммонд не потерял присутствия духа. Он поднял шляпу из угла, куда ее закатил Боб, и кротко обратился к Биллу.

– Если вам такси, сэр, – любезно произнес он, – то вам, наверное, стоит пройти дальше по улице.

– Флик, – сказал Билл, наматывая на руку поводок. – Я получил твое письмо. Но я понял. Я все понял. Я догадался, что его продиктовала твоя кошмарная дура-тетка…

– Моя жена, – вставил мистер Хэммонд, радуясь, что угадал. – А теперь, если это не грубый вопрос, кто вы такой, ради всего святого?

Тихий голосок в углу произнес: – Это Билл Вест, дядя Синклер.

Последовала пауза.

– Флик, – продолжал Билл, – я о письме. Я понял, почему ты его написала.

– Ты видел меня? – Глаза у Флик стали совсем круглые.

– Тебя?

– У Марио.

Билл совершенно оторопел.

– Видел тебя у Марио? О чем ты?

– Но ты сказал, что понял.

– Я…

Флик тихонько всхлипнула и протянула ему руки.

– Мне все равно. Я видела тебя с той девицей, но мне все равно. Забери меня отсюда, Билл, прошу.

Билл машинально взял ее за руки.

– Ты видела меня… Силы небесные! – вскричал он, наконец-то прозревая. – Не хочешь же ты сказать, что видела меня в воскресенье?

– Да, но мне все равно. Я хочу, чтобы ты меня забрал.

Билл сунул поводок мистеру Хэммонду.

– Подержите секундочку, – сказал он, потом крепче стиснул Флик за руки и притянул к себе, не обращая внимания на заинтересованный взгляд мистера Хэммонда, который подобрал сбитые Бобом очки и рассматривал его, как редкое первое издание.

– Флики, милая моя Флики! – вскричал Билл. – Я все объясню. Мне пришлось угостить эту кошмарную девицу. Мне страшно не хотелось, но надо было через это пройти. Она знала про Слинсби. Джадсон увидел ее и договорился о встрече, чтоб она мне рассказала. И она рассказала! Господи, она рассказала такое! На следующий день я был у Слинсби и выложил, как он все эти годы обманывал дядю Кули, и он тут же слинял, а теперь, как только я скажу дяде Кули, будет прекрасно. Он нас обеспечит, так что можно жениться прямо сейчас.

Мистер Хэммонд кашлянул.

– Так вы собираетесь жениться на моей племяннице? – с любопытством осведомился он.

– Да! – Билл снова повернулся к Флик. – Поехали прямо сейчас, Флики! Родерик сбежал и женится на стенографистке.

– Ну, ну! – сказал мистер Хэммонд. – Скажите, – продолжал он, оборачиваясь к Биллу, – вы удивительно похожи на человека, который несколько месяцев назад ворвался в Холли-хауз и гонял по саду моего племянника. Это случаем не вы?

– Я, – сказал Билл.