Биохакер
Шрифт:
Сейчас крыша сарая прохудилась, и сквозь нее отвесно пробивались солнечные лучи. В лучах кружились пылинки, блестящие, как беличья шкурка. Пахло сеном, навозом и молоком – этот теплый домашний запах так и не выветрился за все годы. Временами, когда ветер ударял в дырявую крышу, наплывал и другой запах – перебродившей кислятины, как будто где-то неподалеку скис целый чан теста. Майк при этом морщился и скулил, словно малыш, у которого режется зуб. Всем хотелось пить. В питьевом корыте на дне грязь засохла толстой коркой, однако за сараем обнаружилась колонка. Как ни странно, она работала. Сэми качнула рычаг, колонка захрипела, плюнула ржавчиной, а затем в землю у ее ног ударила тугая струя прозрачной, ледяной воды.
Все было хорошо, только Марта беспокоилась и рычала,
И вот они четверо лежали в сарае, и их почти ничто не связывало. Мартин хотел встретиться со своими приятелями-андроидами из сопротивления и донести до них некую важную весть… поднять на бунт? Глупо, как будто и без бунтов неприятностей мало. Майк просто дулся и, наверное, шел по следам отца. Девчонка из леса разыскивала какого-то Колдуна. Сэми смутно помнила тощего темноволосого паренька, вышедшего к ее дому, но так и не поняла до конца, что связывало его и Сиби. Они походили друг на друга, почти как брат и сестра… Хотя нет, вряд ли. Тот, кажется, был чистокровным человеком. Впрочем, неважно. Из всех четверых только у нее, Саманты, было настоящее дело. Надо было проникнуть в Лондон и добраться до какой-нибудь работающей лаборатории. Надо было понять, какие гены отвечают за мутацию Майка, и по возможности воспроизвести эту комбинацию. Это ключ к спасению, шанс исправить ее ошибку шестилетней давности… Сэми горько усмехнулась. Однажды она уже была такой самоуверенной. Создавая генетический компьютер, она верила, что дарит человечеству неограниченную власть над природой, – а подарила только неисчислимые беды. Не промахнуться бы на этот раз.
Надо поспать, подумала Саманта, она не спала уже, кажется, сто лет, с самого поселка андроидов, а только бежала и дралась и снова бежала. Покрепче зажмурившись, она повернулась на правый бок, как привыкла спать с самого детства, – и почти уткнулась носом в плечо Мартина. Твердое, теплое плечо под грубой тканью комбеза. Андроид вдруг вздохнул и чуть шевельнулся во сне, и его рука легла на бедро женщины. По телу пробежала дрожь, внизу живота чуть ощутимо заныло, и по ногам раскатилась слабость. Саманта широко распахнула глаза и с трудом удержалась от того, чтобы не усесться на сене торчком. Так. Это еще что такое? Ее потянуло на искусственных альфа-самцов? Мало вон Майка, отпрыска противоестественного союза, сопящего чуть внизу и слева… В чем дело? Или это тот грязный мужик, напавший на нее, разбередил что-то? Или просто у нее слишком давно не было мужчины? Под свитером спину защекотал пот, сладкая чесотка внутри усилилась. Саманта попыталась аккуратно отодвинуться, но тут Мартин перевернулся, и его вторая рука зарылась в рассыпавшиеся по сену рыжие волосы… Саманта так устала, что не стала убирать их или заплетать в косу и, ложась, успела подумать, что наверняка набьется целый пук соломы, потом не вычешешь… и вот широкая мужская ладонь почти касается ее шеи… да нет, не почти, касается, тонкие волоски на затылке встают дыбом, от пальцев андроида струится жар. Сэми чуть повернула голову и обнаружила, что Мартин совсем не спал. Он лежал с открытыми глазами, вызывающе-голубыми, не бывает у людей таких голубых глаз, ах нет, впрочем, были у одного человека…
– Что вы делаете? – без голоса прошептала Саманта.
Андроид, не сказав ни слова, одной рукой притянул женщину ближе, намотал волосы на кулак, с силой закинул ее голову и поцеловал в шею.
– Пустите! – прошипела Саманта, отчаянно извиваясь. – Пустите, вы…
Надо
– Вы детей разбудите.
От его тела несло теплом, как от печки. Голубые глаза оказались совсем близко, и андроид шепнул ей в ухо, щекоча кожу дыханием:
– А если бы их здесь не было? Что тогда, Саманта Морган? Вы бы переспали с недочеловеком?
Прежде чем женщина успела опомниться, рука Мартина рванула молнию у нее на джинсах и, оттянув трусы, скользнула между ног. Саманта тихо ахнула, упираясь руками в широкую грудь.
– Вижу, вы вполне готовы… – хмыкнул андроид.
Его пальцы уверенно, слишком легко и уверенно, легли туда, куда так рвался гнилозубый насильник, – но на сей раз Саманте не было ни стыдно, ни противно, ни больно. Ей хотелось, чтобы он продолжал. Мысленно обругав себя самыми страшными словами, женщина вывернулась из-под его руки, откатилась в сторону и принялась застегивать молнию.
Андроид не стал ее удерживать – просто смотрел, без улыбки и без злости, как смотрел когда-то… «Заткнись!» – мысленно заорала она сама на себя.
И тут раздался резкий, визгливый собачий лай. Саманта села, завертев головой. Канивра в сарае не было.
Марта, вздыбив шерсть и прижавшись брюхом к земле, заливалась у подножия холма. Это было странно. «Очень странно», – подумала Саманта. Канивры обычно выли и лаяли, загоняя добычу, а догнав, молча и страшно бросались на загривок и вцеплялись в горло. Добычу Марта загнала. Добыча, в черной растянутой кофте, узкой черной юбке и с унылым вдовьим лицом, стояла в пяти шагах от Марты и неуверенно покачивалась, как пугало на сильном ветру.
Из-под платка старухи выбивались полуседые пряди. Саманта видела ее, замершую в резком полдневном свете, вплоть до мельчайших деталей – до узловатых вен на руках, дряблого мешочка под подбородком и ног в растоптанных ботинках, примявших обметанную инеем траву. Сэми Морган очень хотелось протереть глаза. Как крестьянка из ее фантазии появилась здесь? Почему Марта не атаковала, а, наоборот, ползла назад, угрожающе рыча и оскалив зубы, – словно пыталась удержать эту бабу на расстоянии?
Совсем обалдев, Сэми перевела взгляд на дом и только тут заметила то, чего не заметила в неверном предутреннем свете. Окна и двери были не просто заколочены. Они были перечеркнуты черными смоляными крестами. Откуда кресты? Саманте казалось, что они значат что-то – некое предупреждение, но какое? И где она это видела или вычитала? В том же фильме, откуда явилась старуха?
Ветерок, дувший от фермы, колко покусывал щеки. Ветерок пах прелью, гнилью, кислятиной и сажей. Саманта снова тряхнула головой и уже приготовилась сбежать вниз по узкой, протоптанной то ли людьми, то ли овцами тропке, когда рука Мартина легла ей на плечо. В ту же секунду за спиной раздался детский крик. Это отчаянно и пронзительно завизжал Майк. Морган стремительно крутанулась на месте и увидела, как мальчишка, сжав руками вихрастую голову, падает на колени прямо в пыль у сарая.
Сиби сразу не понравилось это место. Сухая трава кололась и плохо пахла, плохо, страшно, совсем как пах умирающий Старый в ее сне. Она свернулась калачиком, стараясь спрятать голову под мышку, подальше от мерзкого запаха и плохих мыслей. Но плохие мысли не уходили, кололись, как дурацкая солома. В мыслях плакал Майк, тонул в какой-то гадкой чернильной слизи Колдун, вороны каркали, клевали глаза мертвых наземников… людей. В общем, все было настолько плохо, что Сиби всхлипнула и все-таки уснула, чтобы убежать от таких ужасов.
Ее разбудил голос Марты. Марта просто заливалась. Сиби высунула голову из сена, отряхнула с лица труху и прищурилась на лучи большого яркого… солнца, вот. В лучах кружилась пыль. В пыли сидел Майк и держался за голову.
Сиби подобралась к нему на четвереньках и участливо спросила:
– Болит? Можно помазать жабьей икрой…
Майк уставился на нее злыми, в красных прожилках глазами и хрипло сказал:
– Сама ты жабья икра. Мне как будто виски сверлят. И воняет тухлятиной.