Биотеррор
Шрифт:
Ирину по коже мороз продрал, когда она вспомнила, как описывали Зверя чудом сохранившиеся манускрипты. Тогда победить его смогли лишь девять величайших сидов, объединив усилия. Четверо из них давно погибли, один стал технократом, а еще четверо неизвестно где и неизвестно, живы ли вообще. Если Зверь пробудится, у него даже не будет серьезных противников.
И все из-за нее!
Ирина почувствовала, как на глаза вновь наворачиваются слезы. Сердито оборвала жалобные мысли, достала из чемодана — слава всем богам, хоть его не украли! — амулет, повышающий настроение,
«Кобра» дергалась и захлебывалась рыком, двигатель работал нестабильно. То ли реагировал на Алису, которая была слишком взвинчена, чтобы контролировать силу, то ли нас преследовали. Скорее всего — преследовали.
Мы вылетели на аллею, и тут я осознал, как просчитался.
Это заповедник, здесь почти нет современных построек и коммуникаций. Я чувствовал, как одна за другой обрываются линии, за которые можно было бы уцепиться. Зато становилось все больше непаханой земли, девственных трав и деревьев. Мы въехали, пожалуй, на один из немногих островков в мегаполисе, где сиды до сих пор могут на равных противостоять Цеху.
«Кобра» продержалась еще пятьсот метров, после чего окончательно заглохла.
— Все, лисенок, придется дальше пешком. Ты чувствуешь, куда нам нужно?
Алиса кивнула, и мы, ловя удивленные взгляды прохожих, перебрались через невысокую, стилизованную под старину ограду. Лучше бы, конечно, остаться на дороге… Впрочем, в игру втянуты такие силы, что рассчитывать на защиту тонкой полоски асфальта просто смешно. Мы побежали через парк, руководствуясь обострившимися чувствами Алисы. Я видел, как перед ней расступается трава, кустарник поджимает ветви, а корни деревьев прямо на глазах прячутся глубже в землю. Мощная волна катилась впереди нас, прокладывая путь. Никогда не видел такой силы даже у старых сидов. По правде говоря, меня это пугало. Алиса все глубже проникалась сущностью сида, и я не знал, не изменит ли ее обретенная мощь?
И тут все закончилось.
Волна впереди разом схлопнулась, трава выпрямилась, кустарник свободно растопырил ветви. Алиса, вскрикнув от неожиданности, пошатнулась, и мне едва удалось ее поймать.
Но сила никуда не делась. Я чувствовал ее потоки вокруг нас.
Реальность начала вибрировать. Накатила знакомая тошнота, но к этому я был готов. Достал сразу два шприца и ввел себе двойную дозу форматора. Это, конечно, плохая идея — Мастер предупреждал, чтобы я не перенапрягал организм, — но особого выбора у меня не было. Похоже, за нас взялись всерьез.
Алиса взмахнула руками и что-то выкрикнула на незнакомом языке. Казалось, она пыталась бросить вверх рыболовную сеть. Я увидел, как над деревьями вокруг нас поднимались в воздух сотни птиц. Алиса попробовала еще раз.
— Черт! Черт, черт, черт…
— Не получается?
— А ты сам не видишь? Черт… Прости! Меня кто-то блокирует. Я не могу пробиться.
— И эти птички.
Алиса схватила меня за руку, потянула за собой.
— Надо бежать! Если они навалятся всей стаей, будет как с крысами!
Мы
— Алиса, нам нельзя туда! Ты что, не понимаешь?
— Не подумала, — выдохнула девушка и остановилась, озираясь. — Мы здесь, как на блюде — подходи и ешь. Есть идеи?
Я прощупал пространство вокруг. Не может быть, чтобы здесь не было совсем ничего. На территории заповедника действует музей, церковь, какие-то хозяйственные постройки. Всему этому нужно электричество.
— Туда! — Я указал девушке на какие-то одноэтажные домики, похожие на сараи. До них было метров пятьсот, а несколько ворон уже кружили над нами. — Там должен быть кабель!
Наверное, со стороны это выглядело дико: два бегущих сломя голову человека, за которыми гонится целая туча ворон, галок воробьев и голубей. Наверное, это даже комично выглядело, но мне было совсем не смешно. Особенно когда вороны начали атаковать. К счастью, Алису они пока не трогали: видимо, чуяли сида. Форматор в крови позволил активизировать частицы-оборотни в тканях моего тела. Мне был нужен металл. Трансформация…
Когти и клювы птиц заскользили по ставшей твердой, как сталь, коже.
Птиц было так много, что я забеспокоился, как бы они не повалили нас. Но, видимо, управлять пернатыми было не так-то просто, и мы успели добежать до строений.
Я, наконец, обнаружил высоковольтную линию.
— Алиса! — Я закашлялся, выплюнул изо рта перья. — Ты можешь заглушить в себе сида?
Из-за сплошной мельтешащей, яростно свистящей и каркающей стены донеслось:
— Кажется, смогу. Но зачем?
— Отбеги метров на двадцать от меня и закройся. Иначе тебе будет больно.
Я не услышал ее ответа. Оставалось только надеяться, что она меня послушалась.
Все равно придется действовать.
Птицы сбились вокруг меня уже так плотно, что не могли махать крыльями. Они ползли по мне, цепляясь когтями за одежду, друг за друга, облепляли слоями.
Что ж. Тем лучше.
Алиса не совсем поняла, зачем Данила велел отойти. Птичий гам и хлопанье сотен крыльев совершенно оглушили ее и мешали связно думать. Но Данила говорил так уверенно, что она послушалась. Отбежала на десяток шагов, усилием воли замкнулась в ментальный кокон. И только сделав это, сообразила, что собирается сделать Данила.
Развернулась и застыла, пораженная зрелищем.
В десяти шагах от нее шевелилось плотное облако, более всего напоминающее рой пчел, только состоящий из птиц, а не насекомых.
Данилу не было видно. Только временами в рое появлялись провалы, в которых поблескивало металлом.
Девушка ничего не успела сделать.
Раздался протяжный треск, словно рвалась толстая плотная материя. Полыхнул синевато-белый свет, как от сварочного аппарата, и стая буквально взорвалась изнутри. На мгновение пахнуло озоном, но тут же его перебил всепроникающий запах горелых перьев и мяса. Алиса зажала рот, глядя на дымящиеся обугленные тушки, плотно усеивающие траву.