Битва королев
Шрифт:
Однако здравый смысл не возобладал. Генрих стоял на своем.
Он решил начать высадку во Францию в Михайлов день и никаких возражений Губерта слушать не стал.
Губерт был в отчаянии. Он без конца задавал себе вопросы: как, не имея денег, снарядить армию, где найти корабли, чтобы переправить большое войско на враждебный берег, чем накормить ораву голодных мужчин в первые дни после высадки?
Генрих вел себя как ребенок. Его не интересовали детали. Он тешил себя грандиозностью своего плана. Когда Губерт пытался ему что-то объяснить, Генрих терял власть над
Между тем государственный механизм, хоть со скрипом и неохотно, но все-таки пришел в движение, армия собралась и подготовилась к плаванию через Пролив, и Генрих во главе ее отправился в Портсмут.
Губерт сопровождал короля. Он скакал на коне по правую руку от Генриха, а слева гарцевал «великий» воин и еще более великий хитрец и проходимец эрл Честер.
Генрих чуть не лопался от гордости. Какую огромную армию он собрал!
Вот таким и должен быть король – вести свое войско в битву. Он ощущал, как благородная кровь храбрых предков вскипает и бурлит в его жилах. Он хотел произвести впечатление и на младшего братца, который уже побывал на войне и с тех пор задирает нос, как будто слава дядюшки Ричарда Львиное Сердце передалась ему по наследству вместе с именем.
Но когда они достигли Портсмута, выяснилось, что там приготовлено слишком мало кораблей для переправы королевского войска.
Генрих впал в ярость.
– Почему так? Почему? – захлебывался он в крике. – Где корабли? Почему здесь только половина того, что мне надобно?
– Милорд, – начал было уговаривать короля Губерт, – я предупреждал ваше Величество, что нам потребуется много судов. Оснастка их стоит очень дорого, и ваша казна не может оплатить такие расходы.
Генрих побелел от гнева.
– Ты стоишь за этой интригой, Губерт! Ты хотел преподать мне урок и доказать, что я ничего не смыслю в управлении государством! Ты решил унизить меня, приведя мои войска во главе со мной сюда в Портсмут и показав пустую гавань. Ты предатель… старый, мерзкий, трусливый изменник. Я готов поверить, что французская королева платит тебе… Я прав?
Все, кто слышал яростный выпад короля, впали в оцепенение. Сам Губерт вдруг испугался. Эрл Честер со злорадством подумал, что дни Верховного судьи сочтены.
– За вами право гневаться, милорд, – все-таки нашел в себе мужество промолвить трясущимися губами Губерт, – но нет у вас более верного слуги, чем я. Я действительно, как вы сейчас соизволили вспомнить, предупреждал Ваше Величество о неготовности порта и больших расходах.
Это еще добавило хвороста в разгоревшийся костер.
С жестом, напомнившим всем «светлую» память своего отца, Генрих выхватил меч и кинулся на Верховного судью. Эрл Честер и тут оказался кстати. Он ловко
– Милорд, – проговорил Честер, заслоняя собой Губерта, – я уверен, что в ваши намерения не входит лишить Верховного судью жизни.
Генрих издал львиный рык и красными от злобы глазами посмотрел сначала на Честера, а потом на спрятавшегося за его спиной де Бурга. Неужели он допустил такой промах – уподобился своему бешеному родителю?
Честер желал, чтобы Губерт униженно просил покаяния, но не сейчас, не в этих обстоятельствах. Если бы не его своевременное вмешательство, Генрих повторил бы непростительную ошибку Джона, умертвившего в Кентербери Томаса Беккета, а Честер не хотел, чтобы Губерт де Бург стал святым мучеником.
– Он позволил себе угробить нашу экспедицию! – постепенно остывая, сказал Генрих.
– О нет, милорд, – сказал Честер. – Он честно предупреждал, что экспедиция обойдется дорого, а кораблей у нас мало. Их у нас не станет больше, если вы пронзите мечом сердце Верховного судьи.
Генрих смотрел на спокойного, столь благоразумного и ненавистного ему Честера и не знал, что ему делать. Гнев его улетучился, он понимал, что вел себя глупо. И бессмысленно злиться на Губерта лишь за то, что он в своих предупреждениях оказался прав.
– А нельзя ли переправить войска частями? Корабли могут вернуться в Портсмут и забрать всех остальных. И проделать это не единожды.
– А что еще нам остается делать? – уныло согласился король.
Он не решался взглянуть на Губерта. Тот, понимая нынешнее состояние короля, незаметно удалился. Когда печальный инцидент забудется, они вновь встретятся как друзья. Де Бург был в этом уверен.
Но этого уже не случится. Слишком много было свидетелей их ссоры, и тот, кто все видел и слышал, пришел к убеждению, что конец всевластию де Бурга настал.
Только один Губерт еще не терял надежды. Он встретился с королем уже на французском берегу. Король повел себя, как будто и не было никакой размолвки между ними.
Губерт тут же подумал: «Война ударила ему в голову, как крепкое вино. Мальчик жаждет повоевать. Мне надо быть осторожным, чтобы не уязвить его, но и спасти от необдуманных поступков».
Генри в глубине души осознавал, что действует глупо и зря оскорбляет своего первого советника, выказывая ему неблагодарность за прежнюю службу. Если бы Честер не защитил Губерта своим телом, он убил бы Верховного судью. И к чему это привело бы? Люди сказали бы, что яблоко от яблони недалеко падает, что он такой же безумный тиран, как и его отец.
Но как примириться с Губертом, не унижая собственного достоинства? Тем более что враги Губерта теперь окружали короля и за ужином вместе с вином, подливали ему и желчь. У Генриха на многое открывались глаза, а острые ножи уже точились в жажде вонзиться в плоть первого министра.
Придворные насмехались над предсказаниями Губерта:
– Вот еще выискался пророк! Он на жалованье у французской короны.
Попировав на жалкой полоске французской земли, Генрих был вынужден бесславно вернуться восвояси.