Битва королев
Шрифт:
Не прошло и пары часов после прибытия Ричарда в замок Мальборо, трогательного свидания с сестричкой и приятного знакомства с красивой родственницей, как на взмыленном коне появился у подъемного моста его доверенный слуга.
– Я немедленно должен увидеться с эрлом Корнуоллом! – вопил он и, когда его впустили и провели к принцу, сообщил: – Я прибыл, чтобы предупредить вас, милорд. Верховный судья объявил вас в розыск. По его наущению король приказал заключить вас в Тауэр и держать там, пока вы не подчинитесь его воле.
– Кто
– Не знаю, – признался слуга, – но я слышал это от тех, кому доверяю и кому плачу. Люди Верховного судьи уже рыщут в поисках вас по всей Англии.
– За тобой не было слежки?
– Не ручаюсь, милорд. Они могут догадаться, что вы первым делом навестите эрла Пембрука.
– Будем надеяться, что они не отличаются таким быстрым умом, как у тебя.
Слуга осклабился в ухмылке, польщенный словами господина, но тревога все же не оставляла его.
– Тому, кто предупредит вас, грозит смертная казнь.
– Не бойся, друг. И у тебя есть меч, и у меня. Мы как-нибудь защитим себя. Иди на кухню и наешься до отвала. На сытый желудок придут и новые, здравые мысли, и мы решим, что делать.
В глубине души Ричарда уже полыхал готовый к извержению вулкан.
– Он намерен заковать меня в цепи! Хорош братец!
Уильям Маршал, как нельзя кстати, вернулся к вечеру в замок.
Он не был удивлен, что прибыл погостить его шурин. Слухи о ссоре короля с младшим братом распространялись еще быстрее, чем Ричард гнал своего коня.
Принц излил перед владетельным феодалом все, что накопилось в его душе, и все доводы против бесчестного правления страной стяжателем де Бургом.
– Раньше ему нельзя было отказать в уме и полководческом искусстве, но он постепенно свихнулся и занят только тем, что набивает свою мошну, – заявил Ричард.
Уильям Маршал согласно кивал каждому его слову, а потом добавил:
– Он уподобился пьянице, который не может оторваться от бутылки, пока не высосет ее до дна. Настало время остановить его, хотя бы даже ради его спасения. Он еще послужит государству, если ему укоротить загребущие руки.
Присутствующий при беседе Гилберт де Клер, супруг очаровательной Изабеллы, женщины, красивее, чем все те, кто снились Ричарду в его юношеских снах, согласился с мнением Маршала:
– Всех своих противников Верховный судья называет врагами отечества и бессовестно очерняет в глазах короля. Так он поступил с Питером де Роше, епископом Винчестерским, и изгнал его из страны. То же самое он замыслил сделать с принцем крови Ричардом, нашим гостем.
– Пора поубавить ему спеси, – заключил Маршал.
– И что вы намерены предпринять? – осведомился Ричард.
– Прежде всего свяжемся с эрлом Честером, а он, я уверен, не откажет нам в дружеской поддержке. Потом соберем всех вместе и других эрлов, которым Верховный судья уже давно стал поперек горла, – Уорвика, Херфорда, Уоррена, Глостера…
– Вы в них уверены? – с опаской спросил Ричард.
– Как в самом себе, – ответствовал Уильям.
Так возник замысел обширного заговора
Ричард не ожидал, что он так быстро станет заговорщиком. Но ведь заговор направлен не против его брата-короля, убеждал он себя, а против одного лишь его корыстолюбивого советника.
Прибыв в Честер, он с удивлением встретил там всех шестерых могущественнейших эрлов королевства, ожидавших его с нетерпением.
Король был глубоко удручен. После первой вспышки гнева он раскаялся в том, что позволил Губерту де Бургу навязать ему решение об аресте младшего брата. Ведь это была лишь простая ссора, а сколько раз они с Ричардом ссорились и даже дрались в детстве.
Пока Генрих терзался сомнениями и жалел о содеянном, грянул как гром среди ясного неба внезапный ультиматум. Когда король прочел этот документ, он не поверил своим глазам. Ультиматум был послан от имени знатнейших эрлов, собравших огромные воинские силы под Стамфордом.
Взглянув на подписи внизу листа, Генрих тут же впал в панику. Маршал, Глостер, Херфорд, Уоррен, Клер, Уорвик, Честер. И Ричард Плантагенет добавил свое имя к этому списку.
Вот чем обернулась дурацкая ссора из-за какого-то поместья! И зачем Губерт настоял на тюремном заключении Ричарда?
Бароны недвусмысленно напомнили королю, что он нарушил хартию. Если Генрих не хочет ввергнуть страну в пучину гражданской войны, как не раз случалось в годы правления его родителя, когда тот нарушал хартию, то ему следует прислушаться к требованиям, выдвинутым противоположной стороной, то есть возмутившимися баронами. Они считали, что Губерт де Бург – корень зла и его надо удалить как можно скорее, пока зараза стяжательства не охватила всю Англию…
Ум, сердце и душу молодого короля словно разрубили пополам. Он как бы раздвоился, и оба существа, явившиеся внезапно на свет, вели между собой жестокую борьбу. С одной стороны, он стыдил себя за то, что шел у Губерта на поводу, а с другой – боялся остаться в одиночестве, без его поддержки, без его мудрых, тщательно взвешенных советов.
Генрих принял решение. Он встретится с эрлами, примет к сведению их требования, обдумает их, он покажет всем – и мятежным баронам, и Губерту, что может отдавать королевские приказы сам, без нашептываний Верховного судьи.
Они встретились в Нортхемптоне. Генри было страшно глядеть в лица столь могущественных мятежников, но он с радостью отметил, что Ричард как-то стушевался среди баронов и явно стыдится того, что пошел против короля.
Главную речь произнес Маршал. Он обрисовал в мрачных тонах положение дел в стране и во всем обвинил Верховного судью, утверждая, что Губерт де Бург толкает Англию в пропасть.
Генри упрямо заявил, что сохранит Губерта на посту Верховного судьи, а бароны с таким же упрямством не согласились с точкой зрения монарха. Тогда Маршал сказал примирительно, что Его Величеству потребуется время для обдумывания столь решительных шагов, хотя мнение оппозиции твердо, и бароны не пойдут ни на какие уступки.