Битва во мгле
Шрифт:
– В восточном секторе есть что-то вроде расщелины или глубокого оврага, – вспомнил Тордье. – Киуро с Майером окопались там, и они еще живы.
– Вот это дело! Пока не поздно, мы должны объединиться. – Дюваль развернул свой шагоход. – За мной галопом!
Охотники едва опомнились от встречи с Тордье, а на них уже снова неслись боевые шагоходы. На этот раз «Сахаев» было уже трое, и каждый из них размахивал огромным сияющим тесаком. Как ни напуганы были охотники, но на этот раз они повели себя совсем по-другому. Сгрудившись тесной толпой, звери образовали на пути шагоходов настоящую баррикаду, прошибить
– Замечательная идея! – кровожадно захохотал Фурье, наводя на стену охотников свои излучатели. – Тому, кто командует этим сбродом, можно сказать огромное спасибо!
Аннигилирующие вспышки окатили «Сахаи» ураганом раскаленного газа. Черные камни еще светились от разогрева, а по ним уже неслись три серые тени. Еще каких-то двести метров, и из-за склона холма появились два бронированных гиганта. Командирская машина Строгова, которую сейчас пилотировал его японский ученик, была серьезно повреждена. Ее левая нога оказалась раздробленной, словно ударом молота. «Сахай» полусидел на земле, всей своей громадой привалившись к небольшой скале. Позади базальтовой глыбы расположился шагоход под номером 52. Его излучатели торчали прямо над головой машины Киуро и уничтожали всю живность, которую не смог прикончить израненный собрат. Десантники построили оборону по принципу башен военного крейсера, что позволяло резко повысить плотность огня.
– Киуро, Майер, здесь Дюваль. Мы идем к вам.
– Спасибо, господин сержант, а то мы думали, что нам каюк, – в голосе японца послышалось облегчение. Понимая бедственное состояние своей машины, рядовой уже попрощался с жизнью.
– Держитесь, сейчас полегчает!
Не сговариваясь, все три наступающих «Сахая» дали залп. Группа медуз, особенно досаждавших Киуро и Майеру, превратилась в пыль, а на их месте образовалась глубокая борозда.
– Глядите, мы можем построить ров! – восхитился Тордье.
– Э, ты что, решил здесь обосноваться надолго?
– Не бузи, Жак, – Симон понял идею Эдмонда, – укрепления еще никогда никому не мешали.
Несмотря на то что невидимки приближались, Дюваль истратил свои заряды на расширение воронки. Еще один выстрел, и сержант соединил ее с природным каньоном.
– Готово! Теперь занимаем позиции.
Пять «Сахаев» встали плечом к плечу. С двух сторон защищенные рвом, они превратились в настоящую крепость. Это поняли и морунги. Их атаки стали вялыми и проводились, скорее всего, с целью разведки. Глядишь, где-нибудь и отыщется слабое место. Основные силы невидимой армии ринулись на юг, туда, где, не переставая, гремела канонада.
– Нужно немедленно выяснить, кто еще жив. – Дюваль перешел на общий канал. – 61-й вызывает все машины. Срочно доложите о вашем положении.
Секунды ожидания показались бесконечными. Симон уже готовился к худшему, когда из трансляторов донесся хриплый голос:
– На связи 44-й. Дюваль, ты меня слышишь? Это я, Шеннон.
– Слышу нормально. – Сердце старого солдата взволнованно заколотилось. – Артур, доложи обстановку.
– Хуже не бывает. Со мной 34-й и 42-й, Фалько и Боянэ. Деремся в полном окружении… – Капрал тяжело дышал. – Медуз становится все больше и больше. Они вырастают словно из-под земли. А, дьявол!.. Они прорвались! Они свалили Фалько! – Голос Артура Шеннона превратился в крик.
–
– Рядовой, назад! Стоять! – прокричал Симон, хотя прекрасно понимал, что Тордье ему уже не остановить.
– Без паники, старина, я поддержу его. Мы вытянем наших парней! – Фурье кинулся вслед за 45-м.
– Ты-то куда? Не будь идиотом, Жак!
Симон не знал, что ему предпринять. Они не могли просто так взять и оставить выгодную позицию. Но в ушах сержанта звенели истошные крики погибающих солдат. Шеннону больше не на кого было надеяться, только на них. Пусть идут. Дюваль воспаленным взглядом проследил за машинами Жака и Эдмонда. Только бы держались вместе!
Шагоходы неслись на предельной скорости. 45-й значительно опережал машину Фурье. Он уже не успевал расстреливать всех попадающихся на пути невидимок и поэтому был вынужден прокладывать себе дорогу плазменным лучом. Бо€льшая часть невидимок испарялась, но некоторые все же оставались на пути «Сахая». Бронированные ноги проходили сквозь газообразные тела, разметая их, словно лопастями пропеллера.
– Вот оно! Я нашел! – с радостью вскричал Тордье. – При большой скорости невидимки не успевают затвердевать, они остаются мягкими и неповоротливыми. Мы спасены! Мы проскочим сквозь них и скроемся в пустыне.
Поддавшись эйфории, Эдмонд врезался в стену газообразных тел и, не встречая сопротивления, пропорол их метров на пятьдесят.
– Ага, я же говорил! – «Сахай» прекратил огонь и помчался по пояс погруженный в красную жижу.
– Что ты делаешь?! – ужаснулся Фурье. Он резко затормозил, не рискнув последовать примеру рядового.
– Я прорвусь… А-а-а!!! – Голос Тордье сменился криком ужаса.
Медузы больше не были мягкими. В одно мгновение ноги машины оказались скованными невидимыми сверхпрочными путами. Они словно вросли в землю. Чудовищная инерция многотонной машины бросила ее на землю.
– Эдмонд! – в страхе закричал Фурье. – Эдмонд, вставай!
Ответа не последовало. Эфир наполнял лишь скрежет сминаемого металла да жалобное повизгивание сервомоторов.
– Жак, быстрей назад! – приказал Симон. – Тордье конец. Сейчас медузы возьмутся за тебя.
– Они еще живы! Я смогу помочь…
– Стой, – хриплый голос Тордье пришел словно из преисподней. – Сержант, не суйся. Нам конец. Прощайте.
Взрыв ядерного реактора оповестил о том, что сработал самоликвидатор. 45-й исчез в атомном пекле, унося с собой тысячи врагов. Ударная волна сотрясла землю и разметала по ветру оставшихся в живых тварей.
– Жак, возвращайся!
– Нет, – голос Фурье дрожал от злобы. – Я пойду дальше. Эдмонд расчистил дорогу. У меня есть шанс.
– Тогда быстрей! – Дюваль вдруг понял, что никто из них не выберется с этой проклятой высоты. Но умереть они должны, как подобает людям. Пусть те, кто бросает товарищей, попадут в ад! – Жак, я иду с тобой.
Силы морунгов лишь казались бесконечными. На самом деле они понесли ощутимые потери и теперь вынуждены были более расчетливо использовать свои ресурсы. Но и врагов оставалось все меньше и меньше. Только пять грозных двуногих машин продолжали вести бой. Искушение прикончить их пересиливало разум.