Битва во мгле

Шовкуненко Олег

– Пришельцы поняли, что район засвечен, поэтому свернули базу. – Жерес озвучил сам собой напрашивающийся вывод. – Скажите, Риньон, а как ваша контора пронюхала о нашей экспедиции, и почему мы не встретили серьезных препятствий при осуществлении наших планов?

– Ну это совсем просто! Могли бы догадаться и сами! – Капитан устало зевнул. – Мы засекли появление агента инопланетян в вашей, майор, парижской квартире.

– А-а-а, – в голосе Жереса прозвучала ирония вперемешку со значительной долей раздражения, – была прослушка?

– Конечно.

– Понятно. Значит,

с самого начала вы обладали исчерпывающими сведениями о наших планах?

– Хм! – Риньон скептически хмыкнул. – Если бы это было так, то я бы сейчас не сидел перед вами.

– Интересно! – Грабовский как знаток шпионского ремесла не мог пропустить подобную тему. – И что же вам помешало?

– Как всегда некомпетентность некоторых сотрудников. – Серж пошарил по карманам. – Вы не будете против, если я закурю? Хоть это и не настоящий табак, но лучшего средства взбодриться у меня нет.

Кристиан кивнул, только сейчас вспомнив о времени. Даже не сверяясь с часами, он чувствовал, что утро уже не за горами. Его наступление означало, что миновал еще один день, в котором одной загадкой стало меньше. И хотя вражеский агент все еще не был найден, но зато в полку честных людей прибыло. А это тоже результат.

Когда первые клубы воображаемого дыма наполнили легкие капитана, он продолжил свой рассказ:

– Вы, господин майор, не относитесь к разряду особо опасных врагов Франции, хо… Вернее, тогда еще не относились. – Риньон с Жересом обменялись многозначительными взглядами. – Поэтому в благоустройстве вашего жилища на улице Леверт принял участие далеко не самый цвет нашего технического отдела.

Майор согласился, понимая, что, скорее всего, так оно и было.

– Ребята оказались добросовестными, если судить по количеству жучков, которыми они нашпиговали вашу квартиру, но не очень дальновидными. Большая часть микрофонов погибла благодаря стараниям невысокой пожилой женщины в кружевном переднике.

– Госпожа Кокнэ – замечательная домохозяйка. – Кристиан расплылся в добродушной ухмылке.

– Вот-вот, – Риньон подтвердил догадку Жереса. – Поскольку все подслушивающие устройства на кухне оказались потерянными, наша задача значительно усложнилась. Чтобы проследить за ходом вашей беседы с Торном, нам пришлось использовать те немногие жучки, которые уцелели в соседних комнатах. По отрывочным фразам, используя последнюю технологию, удалось понять, что речь идет об использовании роты «Головорезов» в какой-то акции. Также стал известен ориентировочный срок – месяц, начиная с момента встречи.

– А дальше?

– О, дальше все завертелось с головокружительной быстротой. Ваша отставка и неопределенное будущее роты «Головорезов» стали для нас такой же новостью, как и для вас. Понимая, что в этих условиях могут произойти самые неожиданные события, руководство нашего управления сочло разумным внедрить своего человека в ряды вашей роты. Выбор пал на меня. А так как срок полномочий бывшего майора Жереса на посту командира исчислялся считаными днями, то я решил поспешить.

– Так вот чем объясняется ваше предрассветное появление, да еще в компании Лафорта.

– Ничего подобного.

Я мог бы еще до утра прохлаждаться в аэропорту, если бы капитан не захватил меня с собой. Он очень спешил и нервничал вплоть до самого прихода штабной машины.

Жерес с Грабовским обеспокоенно переглянулись.

– Что вы знаете о Лафорте? – Майор надеялся, что в данной ситуации Серж ничего не станет скрывать.

– Если говорить о документально подтвержденных фактах, то не намного больше вашего.

– А если оставить факты и перейти в область догадок и слухов?

Риньон устало вздохнул.

– Не знаю, кому конкретно из сильных мира сего вы насолили, но ваше детище, майор, рассыпалось в прах. Одним из разрушающих факторов, предназначенных для уничтожения весьма неудобной и непредсказуемой войсковой единицы под названием «Головорезы», и явился тыловик Лафорт. Правда, остается непонятным, почему именно он. Можно подумать, во французской армии не осталось других увальней, видавших войну только в кино!

– Для ответа на этот вопрос мне не хватает данных. – Прищурившись, Жерес покосился на Риньона. – Можете припомнить, с чего все началось?

– Извольте. За два месяца до нашей встречи мы почувствовали необъяснимое оживление, возникшее вокруг вашей роты. В Генштабе все чаще стали всплывать рапорты, сводки и донесения, мягко говоря, не очень лестно отзывающиеся о второй роте Корсиканского парашютно-десантного полка.

Кристиан напряженно слушал, пытаясь припомнить все события того времени. На память приходили отдельные факты, происшествия, лица, но все они ненадолго задерживались в сознании. Внутренним чутьем майор осознавал, что все это было не то. Что существовала какая-то другая важная деталь, обнаружение которой позволит по-новому взглянуть на прошлое. Тем временем Риньон продолжал:

– Но вас оказалось не так легко повалить. Генералы Дежеро и Куик плюс ваши боевые заслуги послужили тем бастионом, который и остановил волну всяческих нападок. Но, увы, только лишь до некоторых событий.

– Наверняка вы имеете в виду этот злосчастный штурм Испанского посольства?

– Он самый. – Капитан серьезно призадумался. – Для меня так и осталось загадкой то, как вы вляпались в подобное дерьмо.

– Как-как? С размаху! – от нахлынувших воспоминаний Грабовский не выдержал. – Час лета на самолете, час езды на грузовике и – пожалуйте на самую нелепую войну, которую я когда-либо видел. Полицейские сразу смылись, а террористы обрушили на наши головы такой шквальный огонь, как будто их главной целью являлись мы, а не свобода Страны Басков.

– Я никогда никому этого не говорил, – поколебавшись, заметил Риньон, – но возможно, что все это сражение было устроено специально для вас. Не обладая навыками антитеррористических операций, вы сделали то, что умели. Атака по правилам войны принесла победу заодно с трупами и разрушениями. Чего, мне кажется, от вас и ожидали.

– Ну да! – Марк аж задохнулся. – С кем же мы тогда воевали?

– Говорят, с басками, – капитан иронично усмехнулся, – хотя сказать сложно, ведь, насколько я помню, из них никто не выжил.