Битва За Масть
Шрифт:
Оля подставила щеку, но не тут-то было. Саша не мог отпустить ее без полноценного поцелуя.
– Ты с ума сошел, Белов, - не сразу вырвалась Оля.
Он лишь улыбнулся, наблюдая, как она поправляет ничуть не пострадавшую прическу.
Взглядом проводив Олю до самых дверей консерватории, Саша вышел из машины. Он пнул переднее колесо своей синей БМВ. Нет, ему не показалось можно чуть-чуть подкачать. Саша открыл багажник и потянулся за насосом.
– Пойдешь со мной. Быстро.
– Белов почувствовал, как в левый бок ему уперлось дуло пистолета.
–
– Бегом.
Ох, как Саша не любил, когда ему приказывают! Да еще и таким тоном. Но в данном случае следовало согласиться с неоспоримым доводом, упиравшимся ему теперь прямо в спину.
Рядом тормознула черная "Волга". Бросив взгляд на дверь консерватории, Саша сделал пару шагов и опустился на заднее сиденье рядом с молодым бугаем в черной кожаной куртке. Другой, с пистолетом, втиснулся рядом, не без труда захлопнув дверь.
Выехав на Герцена, машина резко набрала скорость и рванула в сторону площади Восстания. Все молчали. Говорить пока было не о чем.
Стиснутый с двух сторон "быками", Саша смотрел вперед, на дорогу и увеличивающееся на глазах здание островерхой высотки. Мужик, сидевший рядом с водителем, внимательно и с любопытством рассматривал Белова в зеркале заднего вида. У мужика был крепкий коротко выбритый затылок и глубокий бледный шрам на правой стороне лица - от середины лба до середины щеки.
Быстро проскочили Пресню, потом Хорошевку и уже через минут пятнадцать съехали на едва заметную дорожку, ведущую куда-то в глубину Серебряного бора. Саша невозмутимо поглядывал по сторонам. Место было хорошее. У самой Москвы-реки.
Здесь и остановились. От воды медленно поднимался туман. И ни единого человека не было видно. Будний день. Весна, не лето.
– Пацаны, погуляйте, - приказал тот, со шрамом.
"Быки" и водитель выбрались из машины, открыли багажник и разобрали заранее приготовленные обрезки труб. Один намотал на руку крупноячеистую цепь. "Психологическая обработка, так сказать", - про себя усмехнулся Саша.
Ну, ничего, к такому он всегда готов. Не первый день в школе. Хотя рожи у них были все же малоприятные.
– Ну что, фраер, колись.
– Меченый, наконец, соблаговолил обратиться к нему.
– Что именно тебя интересует?
– Где металл?
– У меня. Артур получит его только тогда, когда введет моего человека в состав учредителей, - не задумываясь - ибо это было давно принятое решение, - высказал свою деловую позицию Саша.
– Это с какого хрена?
– взвился Меченый, и шрам его заметно побелел.
– А не надо бить по голове моего юриста, - назидательно пояснил Саша.
– Ты пришел к Артуру с наездом.
– Меченый постарался выдержать столь же дидактичный и спокойный тон.
– Я пришел поговорить по делу. Хамить козла никто не заставлял, спокойно закончил Саша.
– Ладно, дело прошлое, - не споря и уже вполне примирительно сказал Меченый.
– Верни металл, и вопрос закрыт.
– А найди! Шестьсот тонн - не иголка. Давай!
– В Сашином голосе прозвучала неприкрытая издевка.
Меченый
– Ты отвечаешь за свои слова?
– Я всегда отвечаю за свои слова, - без тени сомнения ответил Саша, крепче сжимая кулаки.
– Ну, молись, сука.
– Меченый, похоже, вышел из себя, прямо-таки выскочил. И, резко отвернувшись, взялся за ручку двери: пора было кончать со всем этим.
– Погоди, родной... Меченый с еще большим любопытством, чем прежде, взглянул на Белова в зеркало.
– Сюда смотри, - медленным движением глаз Саша указал - куда именно.
В Сашиной левой руке, почти уютно, как-то по-домашнему уместилась аккуратная граната.
Противопехотная. Такие ласково и нежно кличут "лимонками". Большой палец предусмотрительно был продет в кольцо. Граната находилась в идеальной боевой готовности.
Меченый судорожно дернулся, а скулы у него напряглись. Шрам обозначился еще резче.
Саша, не повышая и не понижая тона, продолжал. Каждое слово он произносил четко и раздельно, словно ставил ударения - для большей доходчивости:
– Когда меня задевают, я иду до конца. Я смертник, ты понял? Меченый, судя по мгновенному взмаху ресниц, понял, уяснил.
– Скажи "быкам", пусть подождут, а мы поедем в город. Считаю до трех и вынимаю чеку. К едреной матери. Раз. Два...
– на слове "три" Саша и вправду выдернул кольцо. Теперь достаточно было просто разжать пальцы. Следовало к тому же признаться, что Сашина рука ребристое тельце тяжелой и опасной игрушки уже порядком устала держать.
Но Меченый и без Сашиных слов это понял. Он опустил стекло и крикнул:
– Пацаны, погуляйте, мы отъедем.
– Оценка "пять". Давай, садись за руль. Только не тряси - я кольцо обратно вставлю.
– Саша улыбнулся Меченому как лучшему другу.
Тот, больше не оборачиваясь, пересел на водительское место, и они тронулись - сначала медленно-медленно, а потом - в карьер.
Туман по-прежнему неторопливо плыл вдоль реки, куда-то в сторону видневшихся вдалеке высотных жилых домов.
– Так я не понял, что случилось?
– ошарашенно вопрошал приятелей боец с намотанной на ладонь цепью.
– Мы приехали?..
– И лишь удивленное молчание было ему ответом.
* * *
Это была катастрофа. Неужели все было зря: годы учебы, сотни часов упражнений, репетиций? А ведь все говорили, что она с самого начала подавала огромные надежды. А теперь - что? В никуда? Домашней хозяйкой при муже. Пусть и с консерваторским образованием.
Ей при распределении не предложили ничего. Ничего. Даже самого захудалого оркестра. А она, дура, размечталась. После этого позора Оле захотелось сразу исчезнуть, испариться из этого, ставшего таким ненавистным, так прежде любимого, здания консерватории. Но уже на выходе из зала ее остановил, взяв под локоток, профессор, Валентин Георгиевич. Ни слова не говоря, он повел ее по коридору на третий этаж, в их класс, где, как она до сих пор считала, прошли ее лучшие годы.