Благими намерениями...
Шрифт:
Водитель, должно быть, заметил мою гримаску, потому что чуть устало поинтересовался:
– Что опять не так?
Я недоуменно оглянулась:
– Все так. Просто представила, как буду сейчас объясняться с предка…
Окончание фразы буквально застряло у меня в горле. На крыльце подъезда я заметила знакомый силуэт. Алексей. Сам собой вырвался стон:
– Че-е-ерт!
Водитель огляделся и заметил моего бывшего. Полуутвердительно спросил:
– От него удирала?
– Да.
– Есть другой способ войти
– Нет.
– Гмм… - мужчин помолчал – А чего чувак натворил? Приставал?
У меня вырвался смешок. Короткий, горький и острый, как битое стекло:
– Лучше бы приставал.
Кожей почувствовала на себе удивленный взгляд:
– В смысле?
– Без смысла.
Огрызнулась устало, как-то по привычке. И вдруг почувствовала огромное желание все рассказать. Такое огромное и непреодолимое, как всемирный океан. Слова полились из меня потоком, прежде чем я успела подумать и все взвесить.
Я рассказала обо всем. О том, что завтра у меня должна быть свадьба. О том, что жених из приезжих. Своего жилья нет. О том, что мой папа купил квартиру. О том, что уговорила родителей пустить туда моего жениха жить еще до свадьбы. О том, какой Алексей внимательный, нежный, предупредительный. Был. О том, что, забирая сегодня свадебные наряды из салона, нечаянно утащила рубашку жениха к себе. Как звонила и не дозвонилась. Как решила сделать благое дело – отвезти рубашку и погладить. Как в предполагаемо пустой квартире застала будущего мужа и дружку в постели. О тех гадостях, которые говорила мне Светка. О том, что… Рассказать о ее поползновениях в мою сторону не смогла. Гадливость перекрыла горло намертво.
Когда я умолкла, то почувствовала одновременно и облегчение, и опустошение. А мой нечаянный спаситель затряс головой:
– Ну ты даешь, подруга! Я думал, что такое бывает только в мыльных операх. И, знаешь, наверное, я бы тебе не поверил, если бы не видел, в каком состоянии вытянул из-под колес.
Я обиженно фыркнула:
– Ну спасибо!
– Нет, правда, я даже не предполагал, что мужик будет не то, что изменять. Но и спокойно стоять смотреть, как любовница оскорбляет без пяти минут законную жену.
Я только вздохнула. Сказать было нечего. У меня вообще было ощущение, что этим вечером с меня спали пресловутые розовые очки и разлетелись на миллиарды крохотных осколков, которые еще мерцают и поблескивают розовым, но уже не в состоянии маскировать неприглядную серость бытия.
Алексей сегодня открылся для меня с какой-то совершенно новой, не знакомой для меня стороны. И эта сторона вызывала во мне странные чувства: как будто прохожу по чистому, выложенному плиткой тротуару, в новых туфлях мимо кучки собачьего дерьма. Вроде и запаха не чувствую, и обхожу без проблем, но мое чувство эстетики оскорблено самим видом фекалий.
Я разглядывала Алексея со смешанными чувствами, никак не решаясь открыть дверь и выйти на улицу.
– Пошли, проведу тебя до подъезда. Так уж и быть.
Странное это было чувство: идти и наблюдать, как на глазах менялись эмоции Алексея. Сначала нервозность и хмурость, потом раздражение. Когда мы подошли красивое лицо Алексея перекосилось от ярости:
– Вот значит, как! Я тут жду, волнуюсь, а она…
Я перебила:
– Не стоит перекладывать с больной головы на здоровую. За сумочку спасибо. А где ключи от машины и сама машина?
Лешка скривился:
– Я только записался на курсы вождения, так что машина стоит у меня под подъездом.
– У тебя? – я изумленно уставилась на бывшего – А ты, часом, ничего не перепутал?
Лешка досадливо вздохнул и покосился мне за спину. Мой безымянный спаситель стоял молча и не проявлял желания вмешаться. Лешка скривился, словно раскусил что-то мерзкое, но сделал шаг ко мне:
– У нас. У нас под подъездом.
Я отступила инстинктивно, прежде чем успела подумать, но бывший все равно успел схватить меня за руку:
– Ленка, не дури! Завтра тяжелый день. Тебе пора спать, а то не отдохнешь!
Меня просто затрясло от злости и изумления:
– Офонарел? Отпусти мою руку! Нет никаких нас! Не будет завтра никакой свадьбы! Собирай свои манатки и проваливай к чертовой бабушке! И вообще, - я горько рассмеялась – ты бы извинился. Хотя бы приличия ради.
Алексей не только не отпустил мою руку, но и неожиданно сжал ее еще крепче:
– Извинюсь! Обязательно извинюсь! Как только мы останемся вдвоем. Дорогая.
В коротких рубленных фразах бывшего мне почудилась какая-то скрытая угроза. Я сглотнула и снова дернула рукой, пытаясь высвободится. Но Алексей держал крепко. До синяков крепко. По спине побежал холодок. Стало жутко.
– Отпусти девушку, чувак. Не видишь, что ли, Ей больно.
Спокойный, даже чуть ленивый голос стоявшего за моей спиной мужчины, прозвучал как гром среди ясного неба. Вздрогнула не только я. Оказалось, Лешка тоже успел забыть о свидетеле нашего противостояния. Тем не менее, руку мою он не выпустил. Неприязненно зыркнув мне за спину, выдал с нехорошими интонациями:
– Шел бы ты туда, откуда прибыл. Со своей женой разберусь без сопливых!
У меня за спиной раздался смешок:
– Кто тут сопливый еще надо разобраться. И вообще, ребенок…
Алексей вскипел моментально. Я даже не думала, что так бывает: еще на отзвучала реплика моего спасителя, а я уже лечу спиной вперед к дверям подъезда, прижимая к груди сумочку. Когда Лешка мне ее впихнул в руки, я не заметила. Только и успела подумать, прежде чем впечаталась спиною в дверь, что у Алексея, очевидно, какие-то неприятные ассоциации со словом «ребенок».