Бледный город
Шрифт:
“Ну, все мы тут… не Гераклы…”
“Нет, какая же стерва, а! Фантастика! Как это говорят – фейсом об тейбл… Я ей: то, сё, стихи, песни, чуть ведь не зачитал!
Бли-ин…” Вадима впервые приложили так цинично, и он был потрясен, потрясен до восхищения, – такое бывает. Схватив баллон, разлил остатки: себе и Насте.
– Что ж, выпьем! Веселая и находчивая…
Увидев, что пиво кончилось, Скваер вздохнул с облегчением. Ночь глубокая: давно пора спать, тем более что так хочется! И уж тем более разговор закончился на такой ноте. Пересидели сегодня.
– Все,
– Здесь же минут сорок из города выбираться, правильно?.. – поразмыслил Никита. – Часов в семь-восемь в таком случае. Вообще, конечно, это надо у Вади спросить…
А “Ваде” было не до того! Мосты с “обидчицей” наводились уже вовсю.
– …И какие коллективы у вас в Тюмени нормальные есть?
(“Коллективы” – это, конечно, про музыку. Не про прядильные фабрики.)
Короче, чему было удивляться, когда Вадим предложил Скваеру пока не ложиться и ненадолго “продолжить банкет”.
– Не, исключено. Вы можете сидеть. Я ложусь.
– Да, я тоже, – вмешался Никита. – Вадя, нам вставать рано…
– Ладно. – Вадим игнорировал. – Скваер, а где тут поблизости еще можно пива купить?
– Дело ваше, конечно. Я бы сейчас на улицу не совался: гопоты всякой полно шастает… Здесь недалеко есть круглосуточный “комок”. Надо, как выйдешь, сразу повернуть налево, а там через дорогу. Дверь оставьте открытой…
– Долго не ходите, – добавил Никита.
– Да мы мигом! – Вадим подобрал футболку, отброшенную так эффектно, метнулся с кухни в комнату, и в следующую минуту оттуда несся его веселый голос: – Скваер, я надену твои носки?..
VII
Через густо захарканный подъезд, в котором в этот час спят даже кошки, – наружу, на волю, на воздух!..
А на улице было темно. Почему-то не работал фонарь, окна, само собой, не горели, и ночь была непроглядной. Мы даже не видим наших героев – мы слышим их голоса. Хлопнула дверь подъезда. Ветер шумит в верхушках деревьев, тревожно…
– О, сирень!
Это голос Насти. Вот у кого зрение как у кошки.
А это затрещали ветки. Видимо, Вадим принял ее слова как руководство к действию. Знаете ли, с нетрезвыми мужчинами вообще лучше того – помалкивать.
– Прелесть какая! – Снова голос Насти, и он полон сарказма. – Он, она, луна. Он лезет на газон и ломает ей сирень…
– Ага – луна. Как же! Хоть бы лампочку паршивую повесили… Ноги тут переломаешь… На, держи!
– Ой, мерси, я так счастлива, так счастлива! – И Настя рассмеялась…
Они шли дальше. Направление ларька угадывалось слабо. В середине двора им встретились тюки гудрона, наваленные так, вероятно, для ремонта крыши, – и хоть что-то было чернее, чем эта ночь.
– Слушай… А ты когда-нибудь находила “счастливые” сиреньки? Ну, у которых пять лепестков?
– Да постоянно нахожу! Не в темноте, конечно…
Вадим усмехнулся:
– А я – никогда, представь себе! Особенно в детстве было обидно. Из сада привозили кучу
– Очень трогательно.
– Видимых примет счастья мне вообще не попадалось! Однажды ночью стою я на балконе. О чем-то думал, наверное. И тут вижу боковым зрением – сверху сорвалась звезда! Я стал судорожно загадывать желание… Мысли заметались… А звезда тем временем пролетела мимо меня, упала на газон и рассыпалась. Понимаешь? Это был окурок! Его бросили с верхних этажей…
– Да вы, молодой человек, просто – лорд Байрон, как я погляжу!
Попрошу не забывать, что мы тут не под луной гуляем… Как справедливо было замечено… А в ларек идем! За “догонкой”.
Они беззлобно посмеялись. Не-ет, Вадим знал, что нужно делать! Ни на что не обижаться и все гадости пропускать мимо ушей – вот то оружие, против которого нет защиты.
– …Но потом-то я много падающих звезд видел. На трассе.
И это, кстати, чистая правда, ибо до Бельгии нам далеко. Это там все автострады залиты ночью светом большим, чем днем. У нас по-другому.
У нас, если ночью ты оказался на трассе, впору впадать в отчаянье: ни души живой, по крайней мере ни огонька в радиусе… Да чего считать километры! В общем, ты один, и только звезды… Огромный купол, не подпорченный нигде земными огнями… Сама вечность, непоколебимая и печальная… Задрав голову на трассе, можно задохнуться, захлебнуться от звезд, что автор и делает, – а потому замолкаю.
…Ночь в городе совсем другая, и дело здесь даже не в электричестве, мегаватты которого мешают увидеть небо вообще. Просто ночной, в глубокой спячке город – зрелище потрясающее и в чем-то абсурдное.
Здесь полно своих картин вечности, печали и безлюдья. Миллионный город: если знать, какой это муравейник днем, то странно видеть потом его вымершие проспекты, дворы-пустыри… И все это в каком-то неземном свете силовых ламп, оттенки фонарей – один неестественнее и мертвее другого.
В чем же абсурд?.. А вы ходили через эти дворы часа в три ночи?
Знаете же: хочется побежать. И дело даже не в каких-то абстрактных
“хулиганах”. Просто в этих мертвых панорамах, под эхо собственных шагов, окруженный своими же тенями, любой способен рехнуться!
Особенно пугает то, что люди вроде как бы есть… Должны быть…
Где-то… Но только сотни темных и темных окон. Бежишь букашкой.
Паранойя? Быть может. И все-таки, все-таки…
– …Я сама же виновата. Проспала и вышла на трассу где-то в обед.
В общем, в первый день доехала только до Е-бурга. Зато сегодня… вчера?.. Короче, я мобилизовалась! Собралась! – смешок… – И прошла
Челябинск, до Уфы вот доехала.
– Клево. Вот нам бы завтра так же!..
– А мне бы завтра до Нижнего добраться. Дальше вряд ли получится…