Бледный город
Шрифт:
Половина восьмого. Последние приготовления. Они копались у рюкзаков, сворачивали потуже спальники – и оставалась еще одна традиция.
Никита подошел к Скваеру:
– Ты дай листочек какой-нибудь. Мы тебе запишем наши питерские адреса.
– А ты запиши вон там, на обоях в углу, – видишь?
Тут и правда было понаписано всякой чепухи, наклеено голых девочек вперемешку с адресами, городами и прочим. Никита старательно выводил буквы. Ручку он всегда возил с собой.
– Вадя, твой адрес писать?
Вадим кивнул. Никита
А яркий, залитый желтым солнцем город начал тем временем новый день.
Автобусы везли людей. Шоферы опускали специальные кармашки с потолка, надевали темные очки – рассвет бил в самые глаза, – щурились, добавляя морщин. Тут мужик лихо проскакал на тракторе. Там какой-то старичок, отправляясь погулять, взял с собой табуретку.
Сценки из утра большого города.
Весьма солидный господин выходит из дверей и, прежде чем сесть в свою иномарку, воровато озирается и кладет мешок с мусором у подъезда… Тут же с грохотом растворяются рамы. Пенсионерка только того и ждала. Она не может допустить:
– Молодой человек! Вы это кому?
– Вам. – И идет к машине.
– Помойка вообще-то вон там.
– Я не знаю, что это – помойка. – Уезжает.
А вот былых стычек в транспорте – когда от давки и хамства меж людьми искры летели – у нас сегодня почти нет: чистый коммунизм! Их победили такие существа – маршрутные такси марки “Газель”…
Нет, серьезно, “Газелька” сегодня – это больше чем газовский микроавтобус, это особая субкультура, образ жизни, особые правила движения: с третьей полосы на первую, резкие разгоны-торможения…
Это и особая психология! Вы же видели такие ситуации.
“Газель”-маршрутка подъезжает к остановке и, встав, ждет малейшего движения пассажиров. Ей нужны деньги. Но пассажир отчего-то стесняется метнуться через всю остановку. И вот ждут, подрагивая, следят за реакцией друг друга. Стоит дернуться хоть глазом – и
“Газелька”, отъезжавшая было, вновь тормознет…
Такая сценка. К остановке подъезжает лиловая “Газель”. Мальчик, мечтающий занять в ней лучшее место, бежит наперерез, хватается за ручку дверцы и ведет так машину до полной остановки. Петров-Водкин.
“Купание красного коня”.
Нет, что ни говори, “Газельки” в большом городе – это стиль жизни.
Среди всего прочего есть в “Газелях” и такая фишка: три-четыре кресла лицом к салону. То есть ты едешь, а все вокруг на тебя таращатся. Смотреть-то больше некуда… Ты же старательно отворачиваешься к окну, делая вид, что тебе и дела нет до того парня, который так и жрет тебя глазами. Это если ты девушка…
Настя сидела именно так: на перекрестке взглядов, лицом ко всем.
“Всех”, впрочем, было всего несколько, так что ничего страшного, но и эти таращились вполне добросовестно. И правда, что за фрукт? Где килограмм
Насте дела не было! Пускай глазеют. Она привычная. На нее всегда глазеют, как в зоопарке… “А я буду смотреть в окно!” Виды, впрочем, шли маловразумительные. Маршрутка мчалась в уфимский район с милейшим имечком Затон: Скваер на бумажке написал, как выйти на затонский КПМ, который есть отправная точка федеральной трассы М-7
“Волга”.
Наша героиня пару раз уже допекала водителя на этот счет: странно в ее положении, но у Насти был топографический кретинизм, в городе она не могла ориентироваться абсолютно. Впрочем, какой же это город.
Лесочки вон какие-то пошли…
Сразу за поворотом “Газель” прижалась к обочине, подняла пыль.
– Тебе вон туда. – Водитель рубанул рукой. – Метров триста пойдешь и выйдешь на свой КПМ.
– Спасибо! – Монеты, протянутые Настей, в ладони успели нагреться.
– Да ладно, выходи так, – подмигнул водила. – Автостоп так автостоп!
– Спасибо!!! – Это было сказано уже очень от души. Настя спрыгнула с подножки и пошла, не обращая внимания на взгляды пассажиров из окон
– их любопытство утроилось.
Вот ведь какая мелочь! В буквальном смысле: шесть рублей. Но как же все-таки приятно!
Так и шла она по обочине: бодрая, веселая и даже почти счастливая.
Тем временем на трассу “Урал” выходили с совсем другим чувством.
Еще в городском транспорте (Скваер опять же заботливо “разжевал” все маршруты) Никита пытался расшевелить своего друга. В частности, глянув на городские окраины, он сказал со вздохом:
– А Уфу-то мы с тобой толком и не разглядели… Да?
Вадим вяло кивнул, но мысли его были далеко.
Так, в молчании, медленно и как-то устало они вышли на трассу – на то самое место, с которого свернули вчера вечером… Здесь был огромный съезд – асфальтовое кольцо, и парни брели через него – две фигурки, навьюченные рюкзаками.
Трасса была почти пустой. Только когда вышли на дорогу, мимо с грохотом промчалась фура, и тенты ее трепетали, гуляли всеми волнами.
– Челябинский. – Никита кивнул машине вслед и беззлобно добавил: -
Гад, мог бы и подобрать…
– Семьдесят четвертые номера – это Челябинск? – не то чтобы оживился, но спросил Вадим. – Надо запомнить… А Свердловская область?
– Шестьдесят шесть.
Они прошли еще немного, пока не оказались на нормальном участке трассы: не спуск, не поворот. Остановились. Что же, пора разделяться.
Это, наверное, и есть самое щемящее в поездках группой: такое расставание, когда один говорит: “Ладно, я тут встану”, а остальные:
“Ладно, мы дальше пошли, увидимся”, – и так их становится все меньше, меньше, пока все не встанут на большом промежутке… Это как в какой-то сказке, где все по очереди, прощаясь друг с другом, пропадали куда-то. Не могу вспомнить. “Изумрудный город”?