Блэк
Шрифт:
Я направилась в ту сторону с таким же ясным и твердым намерением, как будто уже давно задумала это сделать.
Собака последовала за мной, но я даже не обратила на это внимания.
Я почти перестала различать окружающие меня предметы; не знаю, как и какими их видели мои глаза, но мое Сердце воспринимало их всего лишь как некие видения.
Я внезапно остановилась; река была передо мной, ее темные воды несло быстрое течение.
Я так твердо решила расстаться с жизнью, что в тот же миг бросилась бы в воду, если
Я упала на колени на берегу реки; моя грудь раскрылась, чтобы мое сердце и мои мысли могли устремиться прямо к Богу.
Я говорила ему, что если каждый человек, как Божье создание, должен нести свой крест, то тот, который он уготовил мне, слишком тяжел для моих слабых плеч и, падая в изнеможении под его тяжестью, я не в состоянии нести его дальше; я молила его облегчить мне последний путь, ведущий от жизни к смерти, принять меня в свои объятия, а главное, сохранить в сердце моего Анри то семя любви, которое могло бы снова пышно расцвести на небесах.
Когда я поднялась, то мною овладело такое спокойствие, как будто сам Господь благословил меня; затем, сделав шаг вперед и закрыв глаза, я бросилась в реку…
Меня внезапно подхватило, обволокло и как будто закутало во влажный саван…
Но среди мрачного гула воды, пенившейся около моих ушей, мне послышалось, как поверх моей головы в воду упало еще одно тело.
Почти тут же я почувствовала, как меня сильно схватили за платье и потащили. Меня охватил страх, хотя мое решение было твердым и неизменным, страх перед смертью!
Я открыла в воде глаза; сине-зеленые глубины реки меня ужаснули.
Почувствовав, что меня кто-то схватил, я подумала, что это Смерть своей холодной рукой увлекает меня в пропасть…
Я открыла рот, собираясь закричать; он тут же наполнился водой; вокруг меня вспыхивали и гасли голубоватые искры, я потеряла сознание.
Затем, возможно, спустя много времени, я услышала рядом с собой голоса людей; все еще целиком находясь во власти своей мысли о смерти, я вообразила, что умерла и нахожусь в том другом, столь желанном мне мире.
Наконец, приходя понемногу в себя, я сделала невероятное усилие и открыла глаза.
Я находилась в комнате с низким потолком в одном из тех домишек, что располагаются по берегам Сены.
Я лежала на матрасе, положенном на стол.
Мне казалось, что я все еще сплю.
Но перед камином, освещавшим комнату, я заметила лежавшую черную собаку, вылизывавшую языком свою мокрую шерсть. Я поняла, что меня спасли.
Затем я вспомнила понемногу — одно за другим — все, что со мной случилось.
И совсем тихо прошептала имя, оставшееся в моей памяти.
Это было имя собаки — Блэк.
Услышал ли меня Блэк? Узнал ли он меня? Однако дело обстояло так, что он поднялся и подошел ко мне.
Я ощутила прикосновение его
Я пошевелилась и вздохнула.
Все находившиеся в комнате столпились около меня.
Меня заставили выпить несколько глотков теплого вина и подложили под спину подушки, сваленные в кучу позади меня.
Затем все разом заговорили, перебивая друг друга, И я узнала, что же произошло.
Встревоженные лаем собаки и шумом от падения в воду двух тел, обитатели этого домика выбежали на берег; они увидели в воде черную собаку, которая удерживала меня на поверхности реки, но, будучи не в силах вытащить меня на берег, она плыла по течению.
Поскольку я была всего в нескольких шагах от берега, речник бросился в воду и вытащил меня на берег. Все остальное и так было понятно.
В этот момент вошел служащий магистрата, комиссар полиции или мировой судья — не могу сказать, кто это был, — его предупредили о происшествии, и он прибыл засвидетельствовать случившееся.
Найдя меня живой, он сделал мне отеческое внушение и потребовал дать ему клятву, что я больше не буду покушаться на свою жизнь.
Меня положили в нагретую постель, и я лишь не следующий день покинула дом этих добрых людей.
Я достала из кармана ту небольшую сумму денег, которая у меня была, чтобы заплатить, нет, не за оказанную мне помощь, но за те расходы, причиной которых я была.
При первом моем движении хозяин положил свою ладонь мне на руку, останавливая меня.
Я взяла его руку, пожала ее и поцеловала хозяйку.
Затем я села в фиакр, который наняли в Нейи, заботливо усадила рядом С собой моего спасителя Блэка и вернулась в Париж.
Но мои постоянные отлучки в течение двух недель и то, что я не вышла на работу накануне, вызвали недовольство мадам Дюбуа, и она объявила мне, что я ей больше не нужна.
Я решилась покинуть Париж. Париж мне стал невыносим.
Работая у мадам Дюбуа, я подружилась с мадемуазель Франкотт, уроженкой Шартра; она мне часто говорила, что если я решусь переехать в провинцию, то могу рассчитывать на ее помощь. Я села в дилижанс, идущий в Шартр, взяв с собой Блэка, и приехала к мадемуазель Франкотт, которая мне тут же дала место в своем магазине…
— Но Анри, Анри, — вскричал шевалье, — вы не получали от него известий? Ведь он оставил вас в тот самый момент, когда вы готовились стать матерью? О! Негодяй!
— Анри?… О! Нет, сударь, он слишком меня любил, чтобы не уважать меня; я осталась непорочной после стольких любовных излияний, а уверяю вас, я бы ни в чем ему не отказала, ведь я так его любила! Но он ни разу не позволил себе пойти дальше тех невинных ласк, которыми я с такой радостью одаривала его.
— Но как же тогда, — спросил крайне удивленный шевалье, — как вы смогли его так быстро забыть, если в вашем сердце жила подобная любовь?