Блэк
Шрифт:
— Увы! Сударь, — ответила Тереза, качая головой, — меня погубила именно эта бесконечная любовь к нему; и вам известна всего лишь половина моих страданий.
— Расскажите мне все до конца, если вы все еще чувствуете в себе достаточно сил, чтобы продолжить эту печальную исповедь.
— Через несколько дней после моего приезда в Шартр, — продолжала Тереза, — я понесла в город картонную коробку; я шла, низко опустив голову, и наткнулась на двух офицеров, которые шутки ради взялись за руки и перегородили таким образом улицу; я подняла
Я прислонилась к стене, чтобы не упасть.
Видя, как я сильно побледнела и близка к обмороку, оба молодых человека принесли мне свои извинения.
И тот, от которого я никак не могла оторвать свой взгляд, сказал, что он и не предполагал, что невинная шутка может иметь такие последствия.
Но все больше и больше подпадая под власть этого видения, я повторяла и повторяла дрожащими губами:
— Анри! Анри! Анри!
— Мадемуазель, — улыбаясь, сказал мне, наконец, офицер, — я очень сожалею, что меня зовут не Анри, потому что это имя воскрешает в вас столько нежных воспоминаний; но Анри — это имя моего брата, а меня зовут Гратьен. Я буду счастлив, если мое имя тоже останется в вашей памяти.
— Если вы не Анри, тогда, ради Бога, дайте мне пройти, сударь.
Блэк глухо рычал и угрожал броситься на офицеров.
— Мадемуазель, — сказал назвавшийся Гратьеном, — у нас никогда не было намерения задерживать вас.
— Мы всего лишь увидели идущую нам навстречу молодую девушку с низко опущенной головой; мы, Гратьен и я, сказали себе: «У такой красотки должны быть чудные глазки»; тогда мы встали у вас на пути, чтобы заставить поднять глаза; вы их подняли, и мы полностью удовлетворены, мадемуазель; они еще прекраснее, чем мы предполагали.
Произнося это, молодой офицер с таким дерзким видом подкручивал свои усы, что я была испугана.
— Господа, — вскричала я, — господа!
К нам подошло несколько человек, привлеченные, несомненно, нотками страха, слышавшимися в моем голосе.
— Что вы сделали этому ребенку? — спросил пожилой усатый господин.
— Но ничего, абсолютно ничего, — посмеиваясь, ответил друг господина Гратьена, — несколько комплиментов, вот и все.
— В мое время, господа, когда я имел честь носить форму, мы делали молодым девушкам лишь такие комплименты, которые они могли выслушивать, не бледнея и не зовя на помощь.
Затем, повернувшись ко мне, он сказал:
— Дайте мне вашу руку, дитя, и идемте.
Я была так взволнована, так ошеломлена всем, что случилось со мной, что подала пожилому господину руку и так быстро, как мне это позволяла слабость в ногах, стала удаляться от офицеров.
Через пятьдесят шагов старик спросил меня:
— Вы еще нуждаетесь в моих услугах, мадемуазель, и полагаете ли вы, что моя защита вам еще может понадобиться?
— Нет, сударь, — ответила я, — я благодарю вас от всего сердца.
А затем, как будто он был в курсе того, что происходило в моем сердце,
— О! Он так похож на Анри.
И вторично поблагодарив его, я удалилась.
Пожилой господин удивленно проводил меня глазами; конечно, я должна была показаться ему сумасшедшей!..
Глава XXV
СЮРПРИЗ
— Вернувшись в магазин мадемуазель Франкотт, — продолжала Тереза, — я под предлогом ужасной головной боли попросила разрешения на некоторое время укрыться в задних комнатах лавочки.
Мне нужно было привести в порядок свои мысли.
Я была так бледна, что никто ни на минуту не усомнился в моем нездоровье. Мадемуазель Франкотт лично хотела за мной ухаживать; но я попросила ее дать мне стакан воды и оставить меня одну.
Оставшись одна, я стала размышлять.
Я вспомнила о том письме, принесенном в магазин мадам Дюбуа в мое отсутствие молодым офицером, который так был похож на господина Анри, что его и приняли поначалу за него.
Я вспомнила восклицание молодого офицера:.
«Это не меня, а моего брата зовут Анри».
К тому же я вспомнила, как Анри два или три раза говорил мне о своем брате-близнеце, который походил на него, как две капли воды; до такой степени, что в детстве родители, чтобы различить двоих детей, были вынуждены одевать их в одежду разного цвета.
Все прояснилось. Гратьен приезжал на свадьбу Анри, и Анри поручил Гратьену, своему лучшему другу, отнести в магазин письмо, едва не ставшее причиной моей смерти.
После свадебных торжеств Гратьен вновь вернулся в свой полк, стоявший в Шартре. Его-то я и встретила накануне, а полагала, что встретила Анри; что могло быть проще.
Однако в том состоянии души и ума, в котором я находилась, для меня все представляло угрозу.
В этот момент я услышала, как хлопнула входная дверь, и через перегородку из двойного стекла, отделявшую меня от магазина, я увидела вошедшего молодого офицера и узнала в нем Гратьена.
Он зашел купить перчатки.
Без сомнения, заинтригованный необычным приключением, он проследил за мной или же разузнал, где я работаю, и покупка перчаток была всего лишь предлогом, чтобы узнать, кто я такая.
Вся дрожа, я оперлась о комод, чей холодный мрамор остудил мои пылающие руки. Под различными предлогами он провел в магазине около четверти часа и ушел, оглядевшись вокруг себя с видом человека, обманутого в своих ожиданиях.
Это посещение магазина нисколько не удивило мадемуазель Франкотт. Нас было там четверо или пятеро молодых девушек; самой старшей еще не исполнилось и Двадцати лет, и эти господа из гарнизона под предлогом заказать себе новые рубашки или купить перчатки наносили частые визиты в магазин. Мадемуазель Франкотт извлекала из этого свою выгоду и советовала нам две вещи: привлекательное выражение лица и нежные улыбки в магазине и строгое поведение во всех других местах.