Блестящая девочка
Шрифт:
— С того вечера в галерее Орлани, когда я увидела розы, я пыталась держаться подальше от тебя, дорогая, но ничего не могла поделать с собой.
— Что эти розы означают, Белинда? Что они такое для тебя?
Белинда повозилась с замочком на вечерней сумочке, открыла ее и достала сигарету.
— Не надо было разбивать тот «роял», — выдохнула мать, вынимая золотую зажигалку и неуверенными пальцами высекая огонь. — Алексей люто возненавидел тебя.
— Ну и что? — Флер посмотрела в стол, кляня себя за дрожь в голосе. — Он ведь не мой отец.
В
— Я хотела тебе рассказать, — тихо проговорила Белинда. — О, Флер, сколько раз я собиралась открыть тебе правду о твоем настоящем отце. — Уставившись невидящим взглядом в одну точку, Белинда продолжила:
— Мы жили с ним вместе три месяца в «Саду Аллаха». Эррол Флинн был величайшей звездой, Флер. Негаснущей звездой. Он бессмертный. Как ты на него похожа.
Флер стукнула ладонью по крышке стола.
— Как ты могла лгать! Все эти годы! Почему ты не сказала мне правду, а вместо этого заставляла мучиться вопросом: почему отец отослал меня из дома, почему я ему не нужна?
— Я не хотела причинить тебе боль, детка.
— Причинить боль? Да твоя ложь гораздо больнее правды. Я постоянно думала, что сама виновата, если Алексей изгнал меня из семьи. Неужели ты не понимаешь?
— Но, детка, если бы я сказала правду, ты возненавидела бы меня.
Мать казалась хрупкой и беспомощной, у Флер не было сил смотреть на нее. Она встала из кресла, с трудом пытаясь овладеть собой.
— Объясни мне про розы. Скажи, зачем Алексей послал тебя ко мне. Он ведь тебя послал, да?
Белинда тихо, нервно рассмеялась.
— Он считает, что мое присутствие навредит тебе. Глупо, да? Я сама не понимала этого, пока не увидела розы в галерее Орлани. А там я догадалась, чего он хотел, отсылая меня в Нью-Йорк. Он хотел, чтобы я пришла к тебе, поэтому я и старалась держаться подальше.
— До сегодняшнего вечера.
— Я старалась изо всех сил. Я больше не могла выдержать.
Мне надо понять, можем ли мы начать все сначала. Я так скучаю по тебе, девочка.
Флер молча, напряженно смотрела на Белинду, пока та постепенно не сникла.
— Тогда я пойду, — сказала мать, направляясь к двери. — Будь осторожна с Алексеем и помни, я все-таки люблю тебя. Я не хотела тебе зла.
Флер потерла виски. Белинда так ничего и не поняла, хотя прошло столько времени. По щекам Флер потекли слезы.
— Ты сводничала.
Белинда смутилась.
— Но ведь то был не просто мужчина, а Джейк Коранда. Я бы никогда не отдала тебя другому.
Белинда поколебалась секунду-другую и выскользнула за дверь.
Вечер оказался удачным. К тому времени, когда ушли последние гости. Флер почувствовала себя совершенно выдохшейся. Она открыла дверь в жилую часть дома. Из ивовых плетеных корзин пахло эвкалиптом; никаких других ароматов ее счет в банке не позволял. Пока. В гостиной Флер включила свет и повалилась на потертую кушетку, накрытую красивым шотландским пледом с каймой. Тишина и покой в комнате
Она смотрела в окно, доставшееся ей от старой текстильной фабрики в Новой Англии, на облетевший садик. Даже зимой он умилял переплетением голых веток, похожих на кружева, вечнозелеными кустами и яркими оранжевыми ягодками пироканты, взбирающейся по высоким кирпичным стенам.
Флер попыталась представить себе эту совершенно пустую комнату в будущем. Дорогая, темного ореха мебель, восточные ковры превратят ее в уютное, надежное убежище от показной пышности офиса.
Она поставит здесь мягкие кресла, кушетки, обитые темно-зеленой тканью, старинные столики с не менее старыми медными лампами.
Выключив свет, освещавший сад и гостиную, Флер взобралась по лестнице в спальню, расстегнула молнию на платье и вышла из него, оставшись в лифчике и трусиках, обшитых кружевами. По голому деревянному полу она прошла к встроенному шкафу. Смешно, но в этом чуланчике висели самые красивые наряды во всем Нью-Йорке. В спальне стоял подержанный комод с облупившейся рыжей крышкой, скрипучее кресло и двуспальная кровать без изголовья. Включив свет, она заморгала, потому что ей померещилось совершенно невероятное. Но через секунду Флер поняла, что ей не померещилось, что это правда… Она испуганно вскрикнула.
На ее кровати спал Джейк.
— Это ты, Цветик? — спросил он сонным голосом.
Флер сердито вскрикнула, уронила платье и бросилась к кровати.
— Что ты делаешь в моей спальне? Вон отсюда, Коранда! Как ты Сюда пробрался? Клянусь…
— Твоя секретарша увидела меня в коридоре и впустила сюда до того, как сама ушла с приема. Она считает меня лучшим актером, чем Бобби де Ниро.
— Ты ничуть не лучше! Единственное, что ты умеешь делать, — это рычать и щуриться! Я хочу, чтобы ты убирался отсюда! Это мой дом. Ты не имеешь права влезать сюда! Дешевка! Ты используешь свое лживое очарование, чтобы охмурить мою секретаршу! — Флер понимала, что несет чепуху, но это было лучше, чем топать ногами или чем-нибудь швыряться. Кстати, ей очень хотелось запустить в него чем-нибудь тяжелым. Ну почему сегодня? Почему все это сегодня? В один день? Почему бы неприятностям не распределиться по разным дням недели? Может, против нее существует заговор? Они все когда-нибудь оставят ее в покое? Почему этот Джейк…
Он потянулся, щелкнул выключателем рядом с кроватью, и ее тело, которое отказывалось пробуждаться перед другими мужчинами, вдруг все напряглось. Только не теперь! Но оказалось слишком поздно. Желание пронзило Флер насквозь, тело окатила теплая волна. У Джейка Коранды сегодня не было усов, его волосы были аккуратно причесаны, но все равно он походил на того, которого она видела в последний раз на берегу океана. Грубый, мужественный и невероятно желанный. Флер вдруг поймала его внимательный взгляд, которым он рассматривал ее, и внезапно до нее дошло, что она стоит перед ним в очень открытом лифчике и тончайших трусиках.