Блин, Кощей!
Шрифт:
– Ну и где она, эта группа? А сам Михалыч где?
Дед был в Канцелярии. Когда я зашёл к нам, то просто поразился виду Михалыча. Таким я его никогда ещё не видел. Он сидел, сутулясь на лавке, опустив голову так, что борода его разметалась по груди, руки безвольно висели по бокам, а в целом он выглядел не тем живчиком-старичком, к которому я привык и которого любил и уважал безмерно, а совсем старым дедом, уже распрощавшимся с белым светом и готовым к торжественному захоронению.
– Деда… – протянул я. –
– Всё, – тихо выдохнул он. – Всё, внучек, всё, Федя. Не понянчить мне мальцов твоих не народившихся ещё, не передать им опыт и мастерство за жисть накопленные…
– Дед! – заорал я, уже совсем перепугавшись. – Да что случилось-то?!
– Зелье эльфийское спёрли, – всхлипнул Михалыч. – Прощай внучек, не поминай меня злым словом, ить только добра я тебе желал на ентом свете, сам, небось, знаешь…
– Фух-х-х… – выдохнул я и сел рядом с дедом на лавку. – Перепугал. Я-то думал, а тут – зелье. Не переживай, деда, вернём мы твою отраву! Ну чего ты?! Не найдём заразу эту, что эликсир спёрла, так у Алика ещё выклянчим! Ты бы не в депрессию уходил, а лучше бы помог следствию, дед. А, кстати, что там ещё за следственная группа?
– Виторамуса назначили, – отозвался Михалыч и вдруг оживился. – А верно, говоришь, внучек! Надо найти этого злыдня! Ух, я ему!
– Во! – я хлопнул деда по спине. – А то уже помирать собрался! Давай, деда, лучше помоги расследованию!
– И то! – подскочил Михалыч, вытягивая из безразмерного кошеля топорик. – Ужо я им!
– Э! Э! Деда, ты кого рубить собрался?!
– Кого надо! – отмахнулся он. – Иди себе, Федька, царствуй, не мешай мне…
Ну, вот. Только отвлёкся от государственных забот – сразу напомнили.
В коридоре уже началось следствие и Виторамус, аномально интеллигентный бес из нашего Хранилища всяких магических штучек, временно сменивший поле деятельности, уже сидел на корточках, держа в руке нож и внимательно его разглядывая.
– Государь… – взглянул он на меня снизу вверх.
– Убью! – прошипел я в ответ.
– Фёдор Васильевич, – немедленно поправился он, – смотрите, какой ножик интересный.
– Нож как нож, – пожал я плечами. – Рукоять деревянная, лезвие длинное, чего такого-то?
– А вот, взгляните, – он поднялся и сунул мне под нос хищно блеснувшее лезвие, с бурыми пятнами уже подсохшей крови, – бороздку видите по всей длине?
– Ну? – я пожал плечами. – Обычный кровосток.
За спиной фыркнул Аристофан, Михалыч укоризненно покачал головой, а Виторамус вздохнул:
– Где вы такой ереси нахватались, Фёдор Васильевич? Не бывает никаких кровостоков на холодном оружии.
– Да ну на! – я ткнул пальцем в бороздку. – А это что тогда?
– Осторожней! – Виторамус резко убрал руку с ножом, не дав мне прикоснуться к лезвию.
– Это называется – «дол», босс, – пояснил
– Для упрочения клинка, – подтвердил и дед.
– А на таких перьях, – Аристофан пренебрежительно указал на нож, – чисто для понтов, босс, для этого… как его? Эстетизьму, вот!
– Да ладно! – поразился я. – А я всю жизнь считал… Ну, хорошо. А какой смысл мучиться тогда, делать такую бороздку? Только для красоты?
Дед с бесом одновременно кивнули, а Виторамус, поднеся нож к пенсне, добавил:
– Не только. Кое-где в эту бороздку яд наносят…
– О? О, блин! Так может, поэтому наш бес и умер?! Не столько от раны, сколько от яда?!
– Не будем торопиться с выводами, Фёдор Васильевич, – строго взглянул на меня Виторамус. – Проведём экспертизу, а там видно будет.
– Ты всё же поторопись, – поморщился я. – Дело-то необычное для нас. Видано ли – у самых дверей в Канцелярию одного из наших зарезали! А если завтра так на Михалыча кинутся?!
– Типун тебе на язык, внучек, – отозвался дед. – Но по существу – верно. Поспешать надобно.
– Шеф, – окликнула Виторамуса его довольно миловидная бесовка-секретарша Селестина, показываясь в дверях ванной комнаты, которая у нас располагалась как раз напротив Канцелярии, – вам на это посмотреть надо.
– Что там? – потянулись мы всей толпой туда, но нас остановил строгий окрик новоиспечённого следователя:
– Стоять! Вы, господа хорошие здесь постойте, а то все улики мне затопчите!
– Раскомандовался, – тихо фыркнул дед, но послушно остался в коридоре, вытягивая голову на тонкой морщинистой шее.
Виторамус с Селестиной вошли в ванную, оставив дверь открытой, а Аристофан вдруг повёл пятачком из стороны в сторону и, осклабившись, хмыкнул:
– В натуре дурь кто-то курил.
– Да из вашей казармы, небось и тянет, – я сурово взглянул на него. – Ох, доберусь я до вас, паразитов!
– Не-не, босс! – бес даже выставил перед собой волосатые лапы. – Мы реально у себя такое не курим! Нет, пацаны, конечно, иногда покуривают, но за угол Дворца бегают, отвечаю, босс!
– Наркопритон, блин, – вздохнул я. – Ангелочки, блин! А дух по всему коридору, даже я чувствую уже!
– Это не мы, босс! – замотал рожками бес. – Из ванной твоей тянет.
– Да? Теперь вы еще и там перекуры устраиваете?
– Сомневаюсь, Фёдор Васильевич, что это ребятки Аристофана шалили, – вышел к нам Виторамус, протирая пенсне. – Вот, извольте взглянуть… Селестина, предъяви господам найденные вещественные доказательства.
Бесовка протянула нам два бумажных кулька.
– И чего там? – я не спешил подходить поближе, а вот Аристофан, наоборот, сразу сунул пятачок сначала в один, а потом и в другой пакетик.