Blitz. Без компромиссов
Шрифт:
Как обычно, он присмотрелся к ней, чтобы убедиться, что она над ним не издевается. Он видел привлекательную женщину, и почти забыл о цвете ее кожи.
Почти.
Позднее она услышала его рев, возвещавший об окончании футбольного матча, и спросила:
— Кто выиграл?
Он подозрительно на нее посмотрел:
— Что ты в этом петришь?
— «Лидс» против «Манчестер Юнайтед», верно?
— Ну и что?
— Иан Харт играл?
— Дрочила поганый — вот кто он такой!
И
Мечтай себе, мечтай.
Наконец она узнала его прозвище.
Металл.
Фоллз громко рассмеялась. Расслабившись после выпитого пива, он наконец сказал ей. Увидев его разгневанное лицо, она поняла, что облажалась, и попыталась дать задний ход, сказав:
— Я не над тобой смеюсь, я смеюсь вместе с тобой.
Она понимала, что объяснение слабое. Он вскочил на ноги и с пеной на губах заорал:
— Но я не смеюсь! Ты видишь, чтобы я смеялся?
Пицца, которую она купила по дороге, с хрустящей корочкой, и пиво вскоре его успокоили. Да еще футболка с надписью «2Рас». Подожди, ты еще узнаешь, что Тупак был черным. Пока ты считаешь, что на футболке просто реклама пива…
Она мягко спросила:
— Так откуда у тебя такое… необычноеимя?
— Оттуда.
— И все же?
— Я тащился от тяжелого металла, перекололся, попал в дурку.
— А сейчас?
Он пожал плечами, начал:
— С той поры как я вступил в Британскую национальную партию…
Замолчал.
Хотел оценить реакцию Фоллз, ничего подозрительного не заметил, прибавил:
— Я с этим завязал.
Она открыла банку, протянула ему, сказала:
— Теперь вы избиваете людей.
— Только приезжих. И пакистанцев. Иногда гомиков.
И вот теперь она открыла ему дверь и увидела, что он в фашистской форме. Она спросила:
— В чем дело?
— Можно войти?
— Только не в этом дерьме.
Он нервно огляделся, закусил нижнюю губу и сказал:
— Я вляпался. У меня неприятности.
— Входи.
Она отошла к окну, сложила руки на груди и выжидающе на него посмотрела.
Наконец он подал голос, спросив:
— Пивка можно?
— Нет. Что ты натворил?
Он принялся ходить из угля в угол, потом сказал:
— Мне кажется, мы убили одного чудака.
Она пошла в кухню, взяла «Джека», две кружки и вернулась в комнату. Он посмотрел на бутылку и заметил:
— Здорово.
Фоллз сказала:
— Садись.
И почувствовала себя его матерью.
Налила виски в кружки, протянула ему одну. На ней было написано:
«Марта
Он рассказал, что вместе со своей командой патрулировал Воксхолл. Фоллз спросила:
— Искали, с кем подраться?
Он уставился на свои ботинки. «Мартенсы» с усиленными носами. Он выпил виски одним глотком, едва не задохнулся, закашлялся, потом сказал:
— Просто обеспечивали покой белым людям.
Она уже стояла, склонившись над ним. Сказала:
— Джон — да, да, я знаю, как тебя зовут, и всю твою историю из толстого дела в отделе, занимающемся подростками, — пришло время истины… Если ты еще когда-нибудь испоганишь мой дом этим расистским дерьмом или обзываниями, я заставлю тебя съесть эти ботинки.
Металл испугался. Фоллз явно завелась: глаза жесткие, как гранит. Она ударила его рукой по затылку и спросила:
— Кого ты избил?
— Одного черномазого… Прости… Парня арабской наружности.
— Сильно?
— Он не двигался.
Металл достал табак, начал скручивать сигарету. Фоллз выкрикнула:
— Не смей курить в моем доме!
Он спрятал все в карман. Она глубоко задумалась. Через некоторое время сказала:
— Ладно, я проверю.
— Спасибо, я…
— Заткнись, я еще не закончила. Если человек умер — ты сам по себе. Более того, я сама тебя арестую. Иди домой, я дам знать, когда что-нибудь узнаю.
Он встал, и она добавила:
— Пришло время выбирать, Джон. Если ты не убил этого человека, то ты либо завязываешь с нацистами, либо больше никогда сюда не приходишь. Ты меня понял?
— Да, мэм.
Выходя из квартиры, он спросил:
— Мы все еще… ну, это… приятели?
— Я не знаю, — ответила Фоллз.
И захлопнула дверь.
_
У меня есть два актерских приема… с лошадью или без лошади.
У Бранта завелся новый осведомитель, а осведомители — это жизнь и кровь полиции. У Бранта и раньше бывали классные осведомители, но как-то так выходило, что все они плохо кончали. Из одного парня-киприота, который ему запомнился, сделали кебаб в буквальном смысле слова. Это навсегда отвратило Бранта от кебаба. Его последний осведомитель был староват для роли осведомителя. Уже за шестьдесят, тридцать из них просидел за решеткой. Звали его Рэднор Боуэн. Никто не знал, настоящее это имя или нет, но специальностью Боуэна были ограбления со взломом на Рэднор-уок, так что неясно, кого чьим именем назвали. Отсюда такой суровый приговор: судьи не любят, когда всякие подонки «к югу от реки» задирают нос.