Блог

Большин Сергей Артурович

Николай начал рассказ. Он не упомянул ни первого путешествия Петра, ни загадочной Бабы, но о своем прибытии из будущего в прошлое рассказал честно и подробно. Продольный слушал внимательно, рассматривал документы, российские купюры, кредитные карты, айфон и казался разочарованным. Очевидно, он ждал совсем другую историю. Когда Николай закончил, попросил показать, как пользоваться айфоном. Изучал папку Контакты, рассматривал фотографии, зашел в скайп, расспросил подробно, что это такое и как работает, и наконец, вздохнув, заключил:

— Я думал, тут просто валюта… Оказывается, все гораздо серьезнее. Капустин! — позвал

он одного из сотрудников. — Звони дежурному по 2-му ГУ, пусть присылают своих людей. И вещдоки забери от греха подальше. Ну что, господин, или как к вам правильно обращаться, сэр(?) Регеда, вы, похоже, не наш клиент…

— При чем тут контрразведка? — удивился «возведенный» в ранг шпиона валютчик. — Я вам рассказал все как есть. Хотите, я найду в будущем ваши координаты, можем позвонить вам или вашему ребенку. У вас есть дети? (утвердительный кивок) В моем времени они уже взрослые. Хотите позвонить, выяснить, как сложилась их судьба? Опять же, я могу им помочь, если есть какие-то проблемы… Дайте телефон, я за 10 минут все организую…

— Ну нет, телефон я вам не дам. Вы считаете меня настолько наивным, что я мог бы поверить тому, что вы наплели?! Не понимаю, правда, в чем смысл такой абсурдной легенды, но у нас есть специалисты и по этой части. Разберемся… Чаю не хотите?

— Обяжете.

— Капустин! Принеси два чая! Вам с сахаром? (Да) С сахаром! Не для протокола, объясните, что за дурацкая легенда? И ведь так качественно изготовили купюры, документы… На что расчет?!

— К сожалению, вы мне не верите, а других объяснений у меня нет. Александр Борисович, мы с вами, несмотря на пикантность ситуации, вполне приятно пообщались, предлагаю до приезда ваших коллег оставаться на этой волне. Давайте просто чай пить…

* * *

Ошеломление спало. Эмоции начального шока отошли на задний план, а на первый выдвинулись лихорадочные размышления, поиск выхода из западни. Пока ничего путного в голову Николая не приходило. Он решил расслабиться и переключиться на другие темы, чтобы дать подсознанию эффективно поработать. Он всегда так делал, когда нужно было найти сложное решение в непростой ситуации. Даже когда просто какое-нибудь слово или имя выскакивало из головы, нужно было отбросить попытки вспомнить его и заняться чем-нибудь другим, и через какое-то время забытое обязательно всплывало из глубин памяти.

Он не допил чай, когда раздался звонок в дверь. Капустин вошел в комнату к задержанному, а Продольный вышел встретить прибывшего. Они остались на кухне, где долго разговаривали. Николай не мог разобрать слов, но новый голос казался до боли знакомым, его сердце забилось в надежде.

В комнату вошли двое: Продольный и… Егорыч, на четверть века младше того, что знал Николай. От неожиданности он улыбнулся во все свои буржуазно белые 32 зуба.

— Прошу любить и жаловать — майор КГБ Яцко Алексей Егорович, он будет вести ваше дело… — начал Продольный и осекся об улыбку Николая. Внимательно посмотрел на Егорыча, взгляд которого стал только мрачнее в лучах ухмыляющейся физиономии задержанного.

— Я бы на вашем месте так не веселился, — сухо обратился к нему Егорыч, — если вы этого до сих пор не поняли, то скоро поймете. Александр Борисович, задержанного проверяли, оружия нет? Не проверяли?! Обыщите и доставьте в мой кабинет.

Гора

свалилась с души шпиона-валютчика! Пока его обыскивали, везли на Лубянку и вели по ее длинным коридорам, Николай продумал разговор с Егорычем. Какая удача, что в будущем он дружит с контрразведчиком, который сегодня дежурит!

* * *

После того как Николай остался с молодым Егорычем с глазу на глаз и были завершены формальности, майор начал допрос:

— Еще раз хотелось бы услышать, Николай Иванович, вашу историю: кто вы, откуда, постарайтесь объяснить происхождение принадлежащих вам документов и предметов. Готовы?

— Егорыч! Тебе Продольный пересказал мою, как он считает, легенду?

— Гражданин Регеда! Попрошу вас не переходить границ дозволенного. Если мы общаемся с вами вежливо, это не значит, что не можем говорить по-другому!

— Ладно, ладно. Я просто не хочу зря терять ваше и свое время… Говорил он про будущее, про путешествие во времени?

— Говорил.

— Ну так вот, в этом самом будущем мы с тобой друзья, самые близкие партнеры по бизнесу, я могу тебе это доказать.

— Послушайте, гражданин, предупреждаю вас в последний раз! Если вы не проявите уважения к органам, это будет для вас серьезным отягчающим обстоятельством. И еще для вашего сведения добавлю, раз уж вы решили изображать из себя невменяемого, что принудительное лечение не легче тюремного заключения, напротив, гораздо травматичнее, а режим содержания там в разы строже. Впрочем, настаивать на этой версии — ваше право.

— Ну, хорошо. Я тоже не хотел травмировать, но если настаиваете, я готов. Я расскажу вам две истории из вашей жизни, которые, как вы считали до этого момента, были известны только вам, но когда-нибудь, в далеком будущем, если быть точным, в 2005 году вы расскажете их мне, будучи во хмелю. Может быть, после этого вы отнесетесь к моей «легенде» серьезнее. Готовы выслушать?

— Попробуйте.

И Николай рассказал то, что когда-то услышал от Егорыча. Полковник запаса, в силу своего профессионального прошлого, всегда был скрытным, особенно в отношении своей личной жизни. Но однажды они летали вдвоем на рыбалку в Норвегию, во фьорды. Рыбалка была очень удачная, сервис изумительный, природа потрясающая. Они крепко выпили, и Егорыча развезло, как никогда. Тогда-то, в порыве пьяной потребности излить душу, он выложил Николаю две своих тайны: об обломе во время первого сексуального опыта и о том, как он сдал своего одногруппника начальству Школы за гомосексуальное домогательство. Впрочем, в этой истории основной тайной было то, что Егорычу домогательства были отнюдь не неприятны. Интересный факт: он рассказывал все страшно заплетающимся языком, но так подробно, что Николай ясно видел и синий горошек на платье несостоявшейся любовницы, и родимое пятно на щеке несложившегося любовника Егорыча.

— Невероятно. Ведь кроме меня никто не знал об этом… Значит, перемещение во времени возможно?! И что, я(!) вам это все рассказал? Зачем?!

— Не знаю, пьяный был. Долго копил в себе. Видимо, захотелось излить кому-нибудь свою душу. На тот момент ближе меня никого не оказалось. А сейчас, Леша, если дашь мне воспользоваться моим телефоном, я дам тебе возможность поговорить с самим собой в 2009 году.

— Это радиотелефон?

— Да.

— Лучше не здесь. У нас все слушается и пишется.