Блок
Шрифт:
Я открываю дверь и вхожу.
Рен лежит на кровати парализованная. За те семь недель, что она провела здесь, от нее остались кожа да кости. Сложно распознать в ней красивую Совершенную, в которую я был влюблен, когда сидел в Аркане. Мои глаза устремляются к ее правому плечу, где когда-то была рука, которую отрубило люком двери моей старой камеры. Я действую быстро: вытаскиваю из нее все иглы и поднимаю, чтобы она вышла из состояния паралича.
Рен пытается дышать, пока я несу ее к выходу; она широко открывает глаза, полные ужаса, и начинает кричать:
– Нет, нет, нет! – вопит
– Она пропала, Лука, надо ее заткнуть, – говорит Пандер, уверенно шагая к Рен, прикладывая винтовку к плечу.
– Мы не оставим ее и убивать тоже не будем, – командую я.
– Лука, мне тоже тяжело. Рен была моим другом, но это больше не Рен, – шипит Пандер. – Она всполошит охранников, Лука, она не в своем уме. Она бы сама так хотела.
– Мы вернем ее, – не унимаюсь я.
– Послушай, Лука, она была Полоумной, потеряла руку, ей вкололи яд дрона и использовали в качестве батареи целых семь недель. Из такого состояния не возвращаются!
– Это не обсуждается! – я пытаюсь перекричать вопли Рен. – Она идет с нами!
– Да ради Бога, – бубнит Пандер, опуская винтовку, и та свисает на ремне с ее плеча. Она прижимает палец к наушнику в левом ухе, и я впервые замечаю, что она больше не носит слуховой аппарат. Она кивает в ответ на голос в наушнике. – Нам нужно идти, сейчас же!
– Ладно, хорошо, – я приподнимаю Рен и перекидываю ее через плечо. – Пошли!
Я прохожу мимо Пандер и Кины в коридор, к лестнице, ведущей вниз.
– Нет! – Пандер хватает меня за руку. – Сюда.
Пока мы направляемся к лестнице, ведущей наверх, снова гаснет свет, мигают красные огни и из динамиков раздается голос Хэппи: «Беглецы на третьем этаже, движутся в сторону четвертого этажа. Инициирована полная блокировка».
– Какой план? – спрашиваю я, пока мы поднимаемся на верхний этаж Блока, откуда нет выхода.
– Просто иди за мной! – отвечает Пандер, шагая впереди.
Я слышу, как массивные двери на первом этаже открываются, раздаются звуки шагов десятков солдат, бегущих за нами. Поначалу, когда солдаты оказываются на первом этаже, шаги по бетонному полу раздаются твердым звуком, затем превращаются в грохот, когда бойцы начинают подниматься по железной лестнице.
Кина, Пандер и я забираемся на верхний этаж. Я кладу Рен на пол и пытаюсь отдышаться.
– Мы тут застряли, – подчеркиваю я, – отсюда нет выхода! Отличный план, Пандер…
Я не успеваю закончить сказанное – массивная стеклянная крыша над нами рушится, крупные осколки стекла рассыпаются паутиной и падают на первый этаж.
Здание теперь представляет собой огромный атриум с открытой крышей. Сверху к нам спускается летающий автомобиль и останавливается на одном уровне с нами. Разинув рот, я оглядываю машину марки «Вольта-8» – ту самую (с парочкой новых царапин и вмятин), которая спасла меня от неминуемой смерти на крыше Вертикали «Черная дорога», а вскоре после этого разбилась.
К моменту, когда падает последний осколок стекла, я вижу, как из «Вольты» нам улыбается Игби. Он стал еще худее, чем прежде, и я невольно задумываюсь, как же там выживают мои друзья.
– Как дела? –
– Неплохо, а у тебя? – отвечает она.
– Э-э-э, черт, могло быть и хуже, скажу я тебе, – отвечает Игби, затем переводит взгляд на меня. – Давно не виделись, Лука.
Речь Игби прерывается автоматной очередью УЗ-винтовок снизу, пули отскакивают от металлических лестниц и днища машины.
– Не убивать их! – холодно командует солдат. – Нам могут понадобиться запасные!
– Идем, идем! – кричит Пандер, подталкивая Кину к машине.
Кина перелезает через перила и запрыгивает на заднее сиденье «Вольты-8»; все еще ослабленная жатвой, она с трудом забирается внутрь. Пандер забирает у меня не перестающую кричать Рен и передает ее Кине, которая помогает затащить девушку в машину.
Я иду следом за Пандер, перебираясь через перила по примеру Кины. Оценив расстояние между собой и машиной, я отталкиваюсь, заставляя изможденные мышцы ног двигаться, но что-то не так. Я чувствую удар в икроножной части правой ноги и в то же время слышу в воздухе пронзительный залп УЗ-винтовки. Ультразвуковая волна проникает в мою кожу, искажая и разрывая мышцы и мясо, до самой берцовой кости. Я кричу от боли и практически не могу шевелиться. Кажется, будто я повис в воздухе.
Я тянусь, размахивая руками, вперед, к машине, пытаясь ухватиться за что-нибудь, но тщетно. Я вот-вот упаду. Я упаду на сеть, и меня снова посадят в камеру.
Все это происходит в считанные секунды, и когда мне кажется, что уже все потеряно, чья-то рука обвивает мое запястье, сжимая с невероятной силой.
Я поднимаю глаза и вижу Пода, полного мрачной решимости.
– Поехали! – слышу я крик Пандер, и автомобиль взмывает вверх через разрушенную крышу.
Я смотрю на свою правую ногу: от пятки до колена она выглядит как носок, наполненный бильярдными шарами. Раны, нанесенные ультразвуковой волной, болят невыносимо.
Мы поднимаемся в воздух темной ночи и летим в сторону города. Я крепко кусаю губы, подавляя боль, пронизывающую меня от колена до бедра, и смотрю на миллионы звезд над нами. На секунду я забываю об агонии и страхе и теряюсь в изумлении.
Автомобиль резко поворачивает вправо, и я прихожу в себя.
– Подними меня! – кричу я Поду.
Широкоплечий парень ухмыляется мне в ответ:
– Зачем?
– В смысле?! – недоумеваю я, чувствуя, как холодный воздух обдувает меня и боль пронзает разбитую ногу. – А если рука соскользнет?
– Все по плану! – кричит Под и раскрывает ладонь.
Я снова падаю.
День 1 вне блока
Мне просто не верится в происходящее; в сознании проскальзывает мысль, что, возможно, Хэппи добралась до него. ИИ загрузилась в Пода, и теперь он пытается убить меня.
Логика не безупречная, но у меня нет времени понимать – я падаю в воду и опускаюсь все глубже и глубже.
Сломанная нога сгибается в обратную сторону, и в приступе боли я вот-вот потеряю сознание.