Блюз суккуба
Шрифт:
Во время этой лекции мы с Романом продолжали касаться друг друга руками, предплечьями и даже ногами. Он не пытался поцеловать меня, за что я была ему благодарна, вступать на опасную территорию не следовало. Для меня это стало идеальным свиданием: интеллектуальная беседа и легкий физический контакт, с которым суккуб мог без труда справиться. Мы разговаривали так непринужденно, словно вместе читали интересную рукопись.
Наши напитки закончились в мгновение ока. Не успела я опомниться, как мы очутились на улице и стали договариваться
Поэтому я согласилась снова встретиться с ним, не обращая внимания на внутренний голос, уговаривавший этого не делать. Лицо Романа засияло, и я подумала, что поцелуя в губы мне избежать не удастся. От этой мысли мое сердце заколотилось.
Но, похоже, моя прежняя дурацкая болтовня о нежелании заводить прочную связь сделала свое дело.
Он просто взял меня за руку и провел губами по щеке, вряд ли это можно считать поцелуем. Через минуту Роман исчез в темноте, а я пошла к дому, до которого было полквартала.
Добравшись до двери, я обнаружила прикрепленный к ней листок с моим именем, написанным красивым каллиграфическим почерком с нажимом. От ужасного предчувствия по спине побежали мурашки. Вот что там было:
Джорджина, вы красивая женщина. Настолько красивая, что могли бы заставить пасть даже ангела, в последнее время такое случается редко. Но эта красота дается вам без усилий, ведь вы способны сделать себя какой угодно. К несчастью, вашему большому другу подобная роскошь недоступна. А жаль, потому что после случившегося сегодня это ему очень пригодилось бы. К счастью, он занят именно тем бизнесом, который позволяет исправить ущерб, нанесенный его внешности.
Я уставилась на записку как на ядовитое насекомое. Конечно, подписи не было. Я сорвала листок с двери, вбежала в квартиру, схватила телефон и без промедления набрала номер Хью. Речь в записке могла идти только о нем: Хью был моим единственным «большим» другом, занимавшимся «именно тем» бизнесом.
Телефон звонил до тех пор, пока не включился автоответчик. Расстроенная, я набрала номер его мобильника.
После трех гудков ответил незнакомый женский голос.
— Можно Хью Митчелла?
Последовала долгая пауза.
— Он… сейчас не может говорить. Кто его спрашивает?
— Джорджина Кинкейд. Я его подруга.
— Джорджина, я слышала, как он называл ваше имя. Меня зовут Саманта.
Это имя ничего для меня не значило, а времени ходить вокруг да около не осталось.
— Пожалуйста, я могу
— Нет… — Голос у нее был убитый. — Джорджина, сегодня днем кое-что случилось…
11
Больницы отвратительные места, холодные и стерильные. Настоящее напоминание о бренности смертной жизни. При мысли о том, что Хью попал в больницу, меня тошнило, но я крепилась, спеша по коридору к палате, номер которой назвала Саманта.
Перевязанный и разукрашенный синяками, Хью спокойно лежал на кровати. Его длинное тело было облачено в халат. Рядом с кроватью сидела блондинка и держала его за руку. Когда я ворвалась в палату, она с удивлением подняла глаза.
— Джорджина, — слабо улыбнувшись, пробормотал Хью. — Спасибо, что заскочила.
Сбитая с толку блондинка — видимо, та самая Саманта — начала изучать меня. На вид этой стройной девушке с глазами лани было лет двадцать. Судя по ее силиконовому бюсту, я поняла, что она и есть та самая секретарша с работы Хью.
— Все в порядке, — заверил ее Хью. — Это моя подруга Джорджина. Джорджина, это Саманта.
— Привет. — Я протянула ей руку, и девушка приняла ее.
Ее рука оказалась холодной, и я догадалась, что бедняжка нервничала не из-за встречи со мной, а из-за случившегося с Хью. Это было трогательно.
— Милая, ты не оставишь нас Джорджиной на минутку? Может быть, выпьешь что-нибудь в кафетерии? — Его голос прозвучал мягко и участливо.
Когда мы встречались по вечерам в пивных, Хью говорил совсем по-другому.
Саманта с тревогой посмотрела на него.
— Я не хочу оставлять тебя одного.
— Я не буду один. Нам с Джорджиной нужно поговорить. Кроме того, у нее… э-э… черный пояс по карате, так что со мной ничего не случится.
Пока девушка думала, я за ее спиной скорчила Хью гримасу.
— Надеюсь, все будет в порядке. Если я понадоблюсь, позвонишь мне по мобильнику, ладно? Я тут же вернусь.
— Конечно, — пообещал Хью, целуя ее руку.
— Я буду скучать по тебе.
— А я по тебе еще больше.
Она поднялась, еще раз бросила на меня нерешительный взгляд и вышла.
Я посмотрела вслед Саманте, а потом заняла ее место рядом с Хью.
— Чересчур сладко. Аж зубы заболели.
— Не издевайся. Она не виновата в том, что ты не можешь завязать прочные отношения со смертными.
Его слова прозвучали довольно невинно, но причинили мне сильную боль, поскольку все мои мысли были поглощены Романом.
— Кроме того, — продолжил он, — она немного расстроена из-за случившегося днем!
— Могу себе представить. О боже, — видел бы ты себя.
Я внимательно осмотрела его раны. Под бинтами угадывались швы, здесь и там виднелись синяки и кровоподтеки.
— Могло быть хуже.
— Серьезно? — Я подняла бровь.
Видеть в таком состоянии бессмертных мне еще не приходилось.