Боб
Шрифт:
«Глушителя» опальному ученому Верховная Академия не простила и наложила пожизненное вето на его научную деятельность. А позже «проказник» Шо был схвачен службой Имперской Гвардии и отправлен за сорок параллелей во вне. Сорок параллельных миров – это очень далеко.
Теперь рубежи его родины оказались неприступны, и даже стали представлять для Шо опасность. Ведь стоило изгнаннику хотя бы попытаться пересечь границу Агории, как его дух растворился бы в защитном экране, в пропускном коде которого теперь отсутствовала запись о геноме талантливого, но преступившего Закон ученого…
Начиная
Хирурги меняли сценарии, написанные в недрах НИИ органического материяведения. Глобально, не правда ли?
Для начала вирус вспарывал запущенный сценарий и аккуратно вшивал в зияющую дыру искажающий клочок вредоносного текста, после чего сценарии при проигрывании давали сбои в самых неожиданных местах. Это для Боба и его команды – в самых неожиданных, а для злодея Шо – как раз там, где нужно.
Думаете, менять сценарии – это хиханьки, да хаханьки? Отнюдь! Только представьте, что вы упорно заставляете эволюционировать кусок биомассы, ценой бессонных ночей и недополученных калорий, превращая его в группу вполне разумных двуногих особей. Достаточно здравых – читай, в своей памяти, и вполне здоровых.
В общем, эксперимент идет своим путем и тут! Вы просыпаетесь утром, но вместо постдремной неги почему-то чувствуете неприятное посасывание под ложечкой. Посасывание продолжается и на протяжении всего пути к НИИ. Оно не думает прекращаться даже тогда, когда вы отворяете дверь кабинета. Напротив, посасывание перерастает в неприятный волнительный зуд, и вот финальный аккорд – вы громко выдыхаете стон.
Куда?!
Подевались?!
Люди?!
Ну, согласитесь, что Бобу было совершенно жутко осознавать, что целый народ – его последняя разработка - не думавший о дальних походах, в силу разнокалиберного возраста и отдаленной связи с туристскими клубами, вдруг всей оравой срывается в неизвестном направлении.
И ведь такое случилось! Причем, вопреки всем пунктам четко прописанного сценария, занимался которым, дай Боб памяти, летописец Кац.
- И где их искать прикажете? – подбородок академика был плотно прижат к груди, а прищуренные глаза, смотрели исподлобья так, будто Боб только что вытащил сценариста из своего шкафа в спальне. – Кац, я вас спрашиваю, что вы такого написали в своем сценарии?
- Да ничего особенного, - пожал плечами летописец. – Народ, как народ. Немного страсти, процентов пятнадцать, немного самовлюбленности… От силы двадцать пять-тридцать процентов. Типовой сценарий. Я ума не приложу…
- Вы забыли упомянуть – «Немного осознания собственной исключительности», - перебил Каца ученый, из-за чего писака мгновенно побурел, как перезрелый помидор. – Что не так, Кац? Ах, да! Я неправильно выразился – много осознания собственной исключительности! Как у вас! И всего вашего уважаемого по всей Агории рода! Так?
-
- И именно поэтому весь этот народ характером, а некоторые и профилем, как две капли воды почему-то похожи на большую и иногда очень неоднозначную, да простит меня ваш дед - уважаемый Иса, семейку! – кипятился Боб.
– Ну, колитесь, Кац, куда могли отправиться наши создания? Вы же их характеры с родственников писали – значит, как свои пальцы знать должны!
Летописец лишь виновато пожал плечами. В этот раз он действительно был не в силах разогнать туман таинственности, сгустившийся над сгинувшим народом:
- У меня точно ничего про склонность к побегу не написано.
Боб только затряс головой:
- Да при чем здесь побег?! Хорошо - забыли. Сколько они отсутствуют на месте? По земным меркам.
- Сорок лет…
- Сорок лет?! Кац, вы понимаете, что такое для людей выйти на сорок лет в булочную? Да им там всем, прошу прощения за чернуху, скоро склеивать ласты черед наступит, а они все еще в тапках на босу ногу. До сих пор неумытые бродят!
Вскоре беженцев нашли. В пустыне. Возглавлял шествие некий товарищ с длинной выгоревшей бородой и очень уставшими грустными глазами.
А после служебного расследования обнаружился и вирусный лоскут, вшитый в сценарий Каца, заставивший целый народ бродить по Синайской «песочнице» большую часть своей жизни.
Вот с тех пор в НИИ появились тестеры и ловчие. Тестеры обнаруживали в полотне времени чужеродную материю, выпарывали ее и зашивали поврежденные хирургами участки сценариев. Ловчие же охотились за вирусами. Но видимо для Шо изготовление новых «бацилл» не составляло особого труда, поэтому персонал НИИ без работы не сиживал.
На этом, пожалуй, можно закончить этот небольшой исторический экскурс, тем более, что Серафим уже добрел к двери своего жилища. Он коротко нажимает на дверной звонок, который предательски будит его жену и, казалось, уснувшее чувство страха.
Сейчас кому-то не поздоровится.
- Ты сказал, что у тебя тройку-другую веков не было отпуска?
- Да, дорогая…
- А то, что землянки эти – приставучие заразы – испортили, споили и довели до свадьбы даже самого безнадежного холостяка - вашего святошу Крэпа?
- Да, дорогая…
- Точно, сказал?!
- Угу…
- И что ответил твой шеф?
– «Фима, лучше бери вот эти развеселенькие плавочки на два размера меньше?». Ты понимаешь, что Крэп – это чудовище, у которого разве что на лбу не было написано «Не вздрагивайте – я обижаюсь» - и тот оказался пригоден к использованию! Его же просто сделали половым рабом! Чего мы лыбимся, мистер эФ? Ответьте, почему мы так гнусно и мечтательно лыбимся?
- Катарина! – для порядка приподнял голос Серафим. – При чем здесь Крэп? Стоило ему задержаться на день… Никто его не пленил! Я же говорю – у меня небольшое тестирование окружающей среды и ее обитателей в южной части Китая. В данном случае не…