Боб
Шрифт:
- Кто она? – уперла кулаки в точеную талию раскрасневшаяся жена.
- Что кто? – искренне не понял муж.
- Кого ты там собрался тестировать?
- Панд. Я же объясняю, в южном Китае кажется сбой в сценарии жизнедеятельности панд. Их осталось так мало, что…
- Нет, ну вы поглядите на этого блюстителя поголовья сумчатых мишек! – вновь не на шутку завелась жена.
- Коалы.
- Что «коалы»?!
- Сумчатые медведи – это коалы, а панды скорее родственники енотов…
- Вот пускай ваш Боб сам собирается и едет наблюдать
- Ката!
- Что Ката? Что Ката? Вот я как позвоню твоему боссу, да как пошлю его куда подальше! В самую… В самое сердце южного Китая!
Серафим демонстративно грохнул кружкой недопитого кофе по столу и оленем ретировался с кухни. Побег с гордо поднятой головой не раз спасал его от морального подавления. Эх, агорианки! Ну, до чего же вы любите ковровые бомбардировки!
- Я будильник на семь завел, - уже из безопасного сумрака спальни сообщил Серафим жене, судя по звукам, в данный момент зверски издевающейся над посудой.
Из кухни доносился такой грохот, что можно было закрыть глаза и очень достоверно представить себя строго под гребным винтом гигантского морского круизера.
- Спокойной ночи, мой золотой! – перекрикивая дребезг не прекращающего биться стекла, во все легкие завизжала родная половинка по паспорту. – Я сейчас мухой, пчелкой и волчком надраю посудку, приготовлю любимому мужу на утро завтрак, подошью на два размера плавочки и выглажу их самым деликатным способом! Чтобы панды твои конопатые в штабеля складывались, когда ты из бани идти будешь! Тьфу!
Серафим с перекошенным лицом больно схватил ни в чем не повинную подушку и, скрежеща зубами обрушил ее себе на голову. Голос любимой жены превратился в глухое нечленораздельное бубнение.
«Так-то!
– ликовал Серафим.
– Так-то!
– продолжал радоваться он, все сильнее вжимая подушкой свою голову в матрац. – Получила?!».
Серафиму снилась Земля. Пылающие города, полноводные реки слез и орды диких, вульгарно накрашенных, панд в цветастых лифчиках, окружающие города. Панды гонялись по призрачным пустынным улицам за обезумевшими агорианцами, категорически мужского пола, загоняли особо неповоротливых особей в тупики и, окружив несчастных, визжали проклятия, преимущественно бытового характера, в неокрепшие уши своих жертв, после чего добивали их организованным коллективным рыданием.
- Плавочки-то выглажу! – слышался вой из соседней подворотни.
- Едет он за игрищами всяких обезьян размалеванных наблюдать! – вопили в кустах где-то через дорогу.
Дрожащий от нервного переутомления Серафим был облачен лишь в не по размеру узкие трусы, и хотя сон по праву принадлежал ему, гардероб не становился богаче, как бы он себе это не представлял. Давящее белье лишь сковывало движения и крало скорость при беге. Серафим чертыхался и все время менял направление, стараясь оторваться от банды завывающих панд-мужененавистниц.
За два дня до командировки Серафима.
- Пап, я тебе еще раз повторяю, Серафим не должен работать тестером! Переведи его в лепщики! Пусть возится с пластилином с девяти до пяти сутки через трое.
- Дочь моя! Я тебе еще раз повторяю – твоему нытику и, о небеса!, моему зятю нужны мужественные поступки!
- Но лепщики…
- Эти лепщики – сплошь субтильные мальчишки с длиннющими шлейфами инфантильности! От пластилина, говорят, тестостерон хуже вырабатывается! – уже не стесняясь, кричал на весь кабинет Боб. – А мне нужны здоровые внуки, Катарина!
- Опять… - обреченно вздохнула дочь.
- Да, опять! И если ты не хочешь вконец довести своего престарелого отца до состояния нервной трясучей непрекращающейся припадочности – просто слушай и выполняй его советы. Хотя бы через раз! – Боб дал круг вокруг стола и остановился напротив дочери, пристально глядя в ее глубокие выразительные глаза. – Дочь моя, это не Серафиму, а тебе нужно порвать с карьерой! В целях безопасности и выполнения моего родительского тебе пожелания – я хочу быть обвешан внуками!
- Уйти? Ни за что! – зарычала Катарина. – Я – ловчая! Подготовленный боец. И вообще, я готова вести разговор только о моем муже! И его безопасности. Ты даже не собираешься предупреждать своих тестеров о надвигающейся опасности! Почему о возможности вторжения нового вируса знают только избранные?
- Потому, что слухи о нем витают уже не первый год! Это закономерность! Сначала был «глушитель», теперь «хирург». И мы вправе предположить, что Шо готовит новую «бандероль».
- А может быть зараза опасна и для агорианцев? Или только для агорианцев? Ты же понимаешь, что гений Шо идет вперед и хирурги – это восьмиклассницы с дурацкими косичками, против того, что может задумать твой бывший напарничек? И что это еще там за легенды про китайских панд? Папенька, у вас в коллективе кризис с креативщиками?
- Вот что, доченька! – пошел в неожиданное наступление академик, которого заметно разозлило сравнение Шо с гением. – А не рассказать ли нашему Серафиму о том, что его женушка-домохозяйка, не такая уж и укротительница кастрюль? Ведь если хрупкая, молодая агорианка является ловчей, которая тайно отправляется на Землю параллельно с муженьком, где выполняет различные героические миссии по защите слюнтяев-тестеров от ужасных вирусов, то когда ей еще и микроволновками верховодить?
- Папа, не балуйте! – поняла откуда ждать беду Катарина.
- А я на полном серьезе, – действительно на полном серьезе продолжил Боб. – Может быть, Серафиму стоит знать, что те кексики, которые так любит твой Шушик – ты же так его называешь? – не пекутся руками заботливой жены, а банально покупаются в магазине на другом конце мэйнсити! В том магазине, куда Шушик точно никогда не попадет. А то, неровен час, заподозрит малыш, что его жена кулаками машет лучше, чем скалкой!
- Скалкой я тоже кому хочешь наваляю – папа не горюй! – огрызнулась Катарина.