Боб
Шрифт:
- Не толпимся! Не толпимся! Соблюдаем очередь!
Дородная медсестра в традиционно белом халате, явно узком, для утрамбованных в него красот, стремящихся на волю лишними килограммами, регулировала человеческий поток, то и дело, загоняя его в русло цивилизованной очереди.
- Что там такое происходит? – голосил кто-то вдалеке. – С утра стою – ни на метр не продвинулся!
- Да тут двинешься скорее! – вторил ему собрат по очереди. – Или кони двинешь!
- А, ну, двигайся! – понесло раздражение по колыхающимся волнам человеческих
Через миг гудел весь этаж:
- Сама двигайся!
- Сейчас как двину!
Наверное, лишь один Костик Хвостов сохранял полное безразличие ко всей свистопляске. Он скромно жался в уголке, время от времени поглядывая на дедка, за которым занял свою очередь. Казалось, что его ничто не беспокоило. Хотя нет, беспокоило – он периодически хватался за голову и мотал ей так, как-будто ему в ухо забрался шмель.
- Если ты сейчас не замолчишь, я сойду с ума! – неожиданно вскрикнул Хвостов и тут же поймал на себе несколько недоуменных взглядов.
Юноша стушевался и, сцепив зубы, с трудом сдерживался от того, чтобы снова не вступить в переговоры с внутренним голосом. Он устал от него до тошноты и судороги на больших пальцах ног. Ведь голос, который появился в Косте с момента его встречи с тем бьющимся током типом странного вида, все время чего-то просил, вздыхал и стонал.
Хвостов и рад был бы уже оставить бесконечную очередь в кабинет кровосдачи, но за ослушание теперь можно легко загреметь в тюрьму. Ко всему, добавилась еще одна проблема – вчера президент страны подписал одну странную бумагу, следуя которой никому нельзя появляться в магазине без какого-то продовольственного паспорта. В народе его уже успели прозвать жратвокарточкой.
Жратвокарточку выдавали только тем, кто успешно проходил кровопускание. Капля чистой – не замеченной в связях с вирусом – крови, давала счастливчикам билет в продуктовый рай.
Поговаривали, что тех, кто проваливал тест, забирали в секретные лаборатории, после чего наблюдали, как несчастные превращаются в мерзких сбрендивших зомби. А затем? «Обеззараживали» естественным путем, наверное, при помощи серебряных пуль, а после закатывали в огромные банки с формалином.
Косте совершенно не хотелось оказаться в рядах синюшных нелюдей, упрятанных в бутыли с физраствором, поэтому страстного желания сдавать кровь он не особо ощущал – а вдруг он не как все?
– но стонущий желудок то и дело вопил от одиночества и захлебывался в своем же – желудочном – соке. Поэтому Хвостову ничего не оставалось, как пойти «сдаваться». Тем более, что каких-то характерных примет превращения в нежить он за собой пока что не заметил. Назойливый голос под черепной коробкой Хвостов в расчет не брал. Во-первых, голос появился раньше всей этой истории с психозом всепланетного заражения, а во-вторых, кто про это узнает, если Костя будет молчать?
«Хвостов!», – позвал внутренний голос.
- Замолчи, – шыкнул Хвостов и сильно зажмурившись, стал ритмично массировать виски, пытаясь найти уязвимое место у замучившего его «постояльца». Однако скрупулезная пальпация не принесла даже кратковременного облегчения и голос снова принялся за свое: «Костя, послушай меня очень внимательно!».
Хвостов обреченно
- Я слушаю.
Соседи по очереди чуть разжали плотное кольцо тел и стали с опаской поглядывать на юношу.
«Тебе нельзя сдавать свою кровь. Она у тебя… кхм… не совсем обычная».
- Ну-ну, - согласился юноша, хотя внутренне остался при своем мнении.
«Ты мне не веришь?».
- Верю.
Дедок, за которым держался в очереди Костя, вздрогнул и жестом пропустил его вперед. Случись бы это в другой день – никто бы и внимания не обратил, но сделать это сейчас – вот так запросто дать кому-то проскочить перед носом на целый метр вперед. И это тогда, когда очередь часами хороводит на месте!
- Спасибо! – обрадовался Хвостов, потому, что живот урчал все громче, умоляя заправить его хотя бы собачьими консервами.
«Ты заражен!», – пошел ва-банк внутренний голос.
- Хм! – громко хмыкнул Костя и, хитро прищурившись, постучал кулаком по лбу. – Врешь – не возьмешь.
Очередь вокруг «странного» Хвостова поредела еще на несколько человек.
«Ну, что за дурила! – уже не стесняясь, завопил внутренний голос. – Как только ты сдашь кровь, все закончится!».
- Прекрати на меня так орать! – сорвался трясущийся от нервного перевозбуждения Хвостов. – Меня от твоего ора скоро контузит!
Столько испуганных глаз одновременно Костя последний раз видел, когда на спор облился двумя банками кетчупа и завалился на переполненную остановку с криком: «Кто запомнил лицо водителя только что переехавшего меня трамвая?!».
- Пропустите молодого человека! – призывно махала руками Хвостову необъятная медсестра-регулировщик.
В это же время, по направлению к Косте, усиленно работая мозолистыми локтями, уже приближались два здоровенных медбрата.
- Уколов не боитесь? – медсестра принимавшая в процедурном кабинете, взяла руку Хвостова и не дожидаясь ответа отработанным движением протерла палец Кости ватным тампоном, смоченном в спирте.
«Не-е-е-т!», – истошно завопил невидимый голос.
- Н-н-ет… Н-не боюсь, – робко проблеял Хвостов, и дернулся, когда острое медицинское перо прорезало кожу и выпустило на свет маленькую каплю крови.
- Вот ведь… - искренне удивилась медичка, наблюдая, как кровь, перенесенная в высокую колбу, стала вдруг странным образом испаряться – она поползла по стеклянным стенкам густыми плотными струйками белоснежного дыма с вкраплениями светящихся частиц.
- Что это? – заерзал на месте Костя.
Не удосужившись ответить, медсестра побледнела в тон своему халату, а затем пулей вылетела из кабинета. Хвостов в растерянности остался сидеть на месте.
«Предупреждал же… - с горечью вздохнул невидимый спутник откуда-то из-за мозжечка Костика. – Ну, все, готовься».
- К чему, готовься? – с дрожью в голосе «не понял» Хвостов и стал боязливо озираться по сторонам.
За плотно закрытыми дверьми послышались стук и громыхание.
«Заколачивают, – сообщил внутренний голос. – Чтобы не сбежал, инфицированный ты наш».