Боб
Шрифт:
- Оно, конечно, так и будет, – горько хохотнула Ката. – Одна нога – окажется на том берегу озера, вторая долетит до меня. Они тебя порвут, как старый козел молодую капусту! Ты хорохориться хорохорься, но неперехорохоривайся!
- Меня зовет долг! – с патетическим надрывом сообщила Грюндя и выпятила огромную патриотическую грудь.
- Тебя зовут яйца! – отмахнулась Катарина. – Хорошо! Если ты готова идти за свои идеалы на врага даже с голыми кулаками, сделаем так, как скажу я. Так, твоя героическая гибель будет хотя бы оправданной.
- Не, на гибель мы не договаривались, –
- Ну, наконец, дошло до нее, – вздохнула Катарина. – Тогда мне нужно немного времени, чтобы разработать план по взятию этот «птицефабрики».
- Вот это по-нашему! – вскрикнула Грюндя и тут же сморщилась от оглушительного рыка, раздавшегося из ее чрева.
Рык был такой силы, что Катарина инстинктивно пригнулась, закрыв голову руками.
- Пока разрабатывается план, может быть, я все же сгоняю за яичками? – чуть не плача, попыталась отпроситься мучимая голодом ловчая.
- Сидеть! – рявкнула Ката.
- Ну, и зачем ты их повыкидывала на середину озера? – грозно свела брови не на шутку рассердившаяся Катарина. – Я о чем тебя предупреждала?
– Ты сказала: «Мне нужны языки», - пробубнила Гренадерша, шаркая ножищей.
- Во-первых, мне нужен был «язык» для допроса, а во-вторых, я тебе четко обрисовала план, которому ты не следовала ни на букву! И что у нас вышло?
- Что? – машинально переспросила громила.
- А то, что я должна была отвлекать противника условной фразой: «Мальчики, угостите даму шнапсом», в то время, как твоей функцией являлось тайное проникновение на верхний уровень этой цитадели уродцев, с последующим захватом контроля над боевым арсеналом поста! И уже оттуда ты должна была спуститься вниз – ко мне и мальчикам! Спуститься, вооруженная до самых зубов мудрости, хотя таковых у тебя, наверное, не появится никогда! А что у нас получилось?
- Что? – снова машинально «передразнила» Катарину Грюндя.
- А ты, что уже не помнишь?! – взорвалась Катарина. – Это же только додуматься нужно было! – Проломить стену и с ором кинуться на этих доходяг! Разметала всех! Кто свой? Кто чужой? Меня чуть стеной не завалило!
- Ну, ладно тебе стыдить, – попросила Грюндя. – Я разогрелась – щас сгорю. Просто я подумала, что ты меня отшить хотела. По шнапсу…
- В одно горло его хлопнуть? Так?
- Ну, не в одно… - замялась громила. – Вас там много было… Ты… Мальчики… А шнапс такой маленький, беззащитный… Вот и почудилось с голодухи, что если меры не предпринять, то «уйдет» напиток…
- …не по адресу!
- Ну, типа того…
- Мде… - философски подытожила Катарина и оглядела разрушенное гнездо дженейров. – Ни одной зацепки. Или выплыл кто?
Грюндя вжала голову в плечи и чуть заметно мотнула огромной головой.
- Фуражки прочь… - резюмировала Ката и тяжело вздохнула.
- Ну, теперь-то можно – за яичками? – снова начала нетерпеливо переминаться с ноги на ногу Грюндя, чувствуя, что чистосердечные признательные махи повинной головой заработали прощение у ее командования.
- А как тебе запретишь? – устало вздохнула Катарина. – Они же в бою добыты – выходит,
- Я – мигом! – уже на бегу сообщила, рванувшая к озеру, Грюндя.
- Врага встретишь – не топи, – попросила ловчая.
- Да помню-помню, – уже с порядочного расстояния донеслось до нее. – Язык тебе нужен вражеский! Я даже с головой его, если что, принесу! На блюдечке!
- Помнит она…
Ката тяжело опустилась на стул, находившийся в донельзя разрушенной комнатке форпоста.
Заметно теплело. Значит, в своих догадках Катарина не ошиблась, и они оказались в этом месте по воле плазматрипного заряда.
- Но это лучше, чем отпинываться от ощерившихся младенцев Шо, – рассудила она и осмотрелась по сторонам.
Где-то неподалеку захлебывалась сирена. Сигнал травмировал перепонки еще с того самого момента, как ловчие только подкрались к форпосту неприятеля. Сейчас заунывная и, что самое главное, громкая песнь сирены действовала как изощренная пытка:
- Уи-у! Уи-у!
- Да где же ты? – злобно сцепила зубы Ката и отправилась на поиски источника повышенного шумообразования. Ловчая не забыла прихватить с собой пару вражеских винтовок, строго запрещенных к использованию в Агории.
Больше всего ее беспокоил не назойливый звук, а тот факт, что эта проклятая сирена о чем-то возвещала. Ловчая поднялась на второй этаж, который тоже при штурме «обласкала» своим вниманием рассвирепевшая Грюндя, и, переступая через пыльные завалы, бывшие когда-то комнатными перегородками, подошла к неприметной двери. Толкнув ее, она оказалась в информационном центре – на стене располагались большие работающие мониторы, на которых красовалась одна и та же надпись: «В инкубаторе наблюдается критически низкая температура! Опасность!».
- Шо заделался фермером? Что еще за инкубатор такой? – хмыкнула Ката.
Она стала взглядом искать переключатель, которым можно было бы угомонить воющую койотом сирену. Ловчая наугад подергала за рычажки, тщетно потыкала в кнопки, пока, наконец, не угомонила стонущий динамик пяткой своего тяжелого армейского ботинка.
- Исключительно безотказный метод, – удовлетворенно отметила она и, вскинув на одно плечо «мармеладку», взяла другой автомат за цевье. Кстати, это запрещенное под страхом смерти оружие в Агории, получило свое прозвище от способа, которым оно уничтожало свою жертву. Заряд, выпускаемый этой «игрушкой» превращал вражеские тела в однородные желеобразные субстанции изнутри, совершенно не повреждая противника снаружи – получались этакие несъедобные мягкие конфетины-мармеладки.
Катарина взглянула на исполинскую фигуру Грюнди, маячащую уже у берега огромного оттаявшего озера. Теперь яйца на его поверхности колыхались в такт небольшим волнам. Ловчая неспешно шла к Гренадерше, не забывая внимательно осматривать периметр – на ее громадную, но очень голодную подопечную сейчас нет никакой надежды. Голод сковывал мозг Грюнди посильнее кулачных потасовок, от которых та становилась совершенно неуправляемой и такой счастливой…
Наконец, Ката достигла берега и обнаружила свою боевую подругу в самом плачевном, точнее, плачущем состоянии.