Боб
Шрифт:
«Еще одна вольность, и я постараюсь выдавить твою душонку через задний… черный ход!», - неистовал Серафим, глядя, с каким жаром этот землянин схватился за кисть его супруги.
- Уй-йо! – вскрикнул Костя и подскочил на месте.
Ката испуганно высвободила руку и, достав носовой платок, деликатно промокнула уголки глаз и «поплывший» носик.
- Что-то я расслабилась не к месту. Да и тебе, вижу, опять не здоровится. Ладно, забудь все. Хотя, так вижу, с этой задачей ты уже справился… Что у нас с Вратами? Распределитель трубки потоков пси-серфинга проверял?
-
«Сейчас ты ей скажешь: «Врата будут отремонтированы к завтрашнему утру! Максимум, к вечеру!».
«К вечеру? Кого ты пытаешься обмануть? С таким консультантом, как ты – и года мало! – предъявил претензию Костя. – Как зарядит свое: «Куда пальцы суешь?! Сейчас как долбанет!».
«Если я попытаюсь рассказать тебе все, что нужно знать о ремонте и эксплуатации Врат, то за беседой я успею связать теплые носки для всей Агории! Как ты не поймешь? – Ловчие умирают! У нас началось отравление от долгого пребывания на Земле! Лекарства закончились!».
«Да, я видел. Грюндя весь пакет съела».
«Так почему ты не дашь мне возглавить собственное тело, пока не случилось катастрофы? Скоро они все впадут в кому. И я впаду!».
«Внутри меня будет оцепеневший пришелец? Бр-р-р!», – передернуло Костю от животного ужаса.
- Сима, тебя знобит? – Ката уже протянула руку ко лбу мужа, чтобы проверить его температуру, как за дверью неожиданно раздался радостный вопль Борка:
- Врата начали прогреваться! Они снова работают!
Катарина метнулась на крик и, распахнув дверь, увидела обнимающихся и хлопающих друг друга по спинам счастливых ловчих.
«Это провал… - пронеслось в голове у Кости. – Сейчас начнется».
«Неудачник! – тут же закричал на него до глубины духа раздосадованный Серафим. – Осел! Безобразный тупица! Блондинка и таблица Брадиса!».
«Началось… Не ори, – попросил униженный Костя. – Я был на пороге успеха… И практически без запинки с первого раза мог произнести «диффузионный распределитель субатомных потоков»… И даже показать его пальцем… И вообще, какая тебе разница? Ваша калитка снова без скрипа открывается, и это, в твоей нелегкой ситуации, сейчас самое главное, мой милый наркоман-пришелец. Прилетишь домой, нажрешься до отвала соли…».
- Серафим! – послышался голос Катарины.
Тестер нехотя подошел к Вратам.
- Ну! – выжидательно посмотрела на мужа Ката.
- Что, «ну»? – не понял Костя.
- Тестируй! На предмет соответствия безопасности параллельных перемещений между пластами миров. Мы же не можем рисковать командой?
Хвостов с деловым видом заглянул внутрь кабинки и кулаком проверил обшивку:
- Не должна подвести. Думаю, доедем!
Ловчие переглянулись, и Катарина, на правах руководителя, взяла инициативу в свои руки:
- Будем ждать сертификации перемещения или загнемся без крошевой соли? – обратилась она к ловчим.
- А долго ждать? – боязливо поинтересовалась Грюндя, опасавшаяся путешествовать в непроверенном транспорте.
- Пока Серафим
- А! Ну, тогда поехали, – обреченно махнула рукой громила. – Тут вряд ли мать дождется сына.
Оплеванный Хвостов потупил взгляд.
- Загружаемся во Врата, пока они снова не остыли! – стала поторапливать бойцов Ката.
Дымящиеся головешки, совсем недавно бывшие охранниками и конвоирами академика, жалко чернели на мраморном полу залы. В углу, куда его только что загнал Боб, трясся Шо.
- И куда только подевалась вся твоя вальяжность? – ученый с силой пихнул ногой восточный столик с яствами, мешающий ему продвигаться к своей цели. В руке Папсика победоносно поблескивал нейтрализатор с тремя целехонькими зарядами.
Шо подобрал полу халата, боясь того, что победитель издевательски вытрет о нее ноги.
- Какая вальяжность, дружище? – затрясся его голос. – Это все ради высоких идеалов науки! Ты же знаешь – чего только не начудишь, когда озаряет! Ну, заигрался немного. Каюсь. Но и ты хорош! Схватился за свою пушку – а ведь это по размеру пушка! – не меньше, и давай палить! Ты понимаешь, что ношение незарегистрированного оружия – это против законов Агории?
- Это кто мне там про законы решил лекцию прочитать? – заскрипел зубами Боб, и не колеблясь приставил дуло к голове врага. – Ты готов чистосердечно признаться во всех своих преступлениях? Тогда я, может быть, подумаю нажимать мне на спусковой крючок или нет?
Шо осторожно прикоснулся к дрожащему дулу нейтрализатора, гася вибрацию, передаваемую оружию, взведенным до предела Бобом:
- Ты действительно хочешь услышать ВСЮ правду?
- Да… - кивнул Боб. – Всю.
- Ну, это ты погорячился, – загадочно усмехнулся Шо. – Подняться дашь?
- Вставай.
- Благодарю, – поднялся с пола Шо и отряхнул халат. – Учти, если ты будешь задавать вопросы, комментировать мои слова или кричать от ужаса, - я замолчу. И уже никакое оружие и угрозы не развяжут мой язык. Итак, присядем и я, пожалуй, начну. Расстегни, на всякий случай верхнюю пуговицу на рубашке. Вдруг тебе станет нехорошо…
Шо достал из кармана сигарету и без разрешения закурил. Боб закашлялся.
- Хотел твоих сорванцов-землян немного потравить, да сам на эту ерунду подсел. Кхе, кхе! – заклокотал Шо, глубоко затянувшись. – Рекомендую.
Академик проигнорировал призыв и ждал.
- Ну, да ладно, речь сейчас, действительно, не об этом, – продолжил Шо. – Кха! Кхе! Нужно начинать каяться – может быть тогда полегчает? Ха-ха-ха!
Боб молча пихнул противника дулом нейтрализатора в лоб.
– Окей, мой нетерпеливый друг! Начнем с признания – я тебя ненавижу! Причем, давно. С того самого момента, когда понял, что ты умнее. Или удачливее? Даже не знаю. Наверное, у тебя закрался маленький вопросец: «За что? За что он так ненавидит меня, ведь вокруг полно академиков и прочих сынов науки с невыносимо высокими рейтингами, собственными школами, учениками! Личными испытариумами, в конце концов!».