Бочка
Шрифт:
Глава правительства, лорд Джоккер, был неприятно поражен, увидев с балкона многотысячную толпу, двигавшуюся к парламенту. Впрочем, необходимость обрезать кончик сигары отвлекла его от неожиданного происшествия. Обрезав сигару и вдыхая ароматный дым, он спустился в зал заседаний.
Заседание уже началось, когда вбежавший констебль доложил, что демонстративно настроенная толпа требует, чтобы ее впустили в парламент. Констебль не успел еще кончить свою речь, как бутылка, пущенная с лестницы меткой рукой, заставила его замолчать на довольно продолжительный
Джой Уайт медленно слез с бочки, поклонился и твердыми шагами направился к председательскому месту.
— Британцы! — начал он. — Не сетуйте на меня за то, что в эти тяжелые времена я первый поднял бурю общественного негодования. Я спрашиваю вас, кто виноват во всех бедствиях английского народа? Каждый честный рабочий ответит: консерваторы. Британцы! Вы не хотите умирать с голоду? Вы хотите уменьшить налоги? Долой консерваторов! Да здравствуют лейбористы!
На другой день правительство лорда Джоккера подало в отставку.
Сэр Мэтью прятался в своем огромном кресле, не двигаясь, подобрав ноги, упираясь небритым подбородком в старомодный высокий воротничок. Часы пробили полночь. Он вскочил и подпрыгнул на месте, с бешенством грозя кому-то сжатыми кулаками.
— Величина дуги, крайние ординаты?! — проворчал он. — Рэджи, мальчишка! Что тебе стоило сказать мне об этом раньше?!
С рассветом он отдернул шторы и нажал звонок. Вошел слуга.
— Я уезжаю, — сказал сэр Мэтью. — Когда вернусь — неизвестно. Можно предполагать, что я никогда не вернусь.
— Слушаю, сэр.
— Поберегите квартиру. Следите тщательно за кабинетом мистера Рэджинальда.
— Слушаю, сэр.
— Моими делами будет руководить мистер Фоссет, адвокат, Риджент-стрит, сорок восемь. Он вам знаком.
— Слушаю, сэр.
Сэр Мэтью задумался, вскинув на лоб очки.
— Уложите чемодан; ничего лишнего — две смены белья, сигары и браунинг. Не забудьте сигары.
— Слушаю, сэр.
Слуга вышел и через минуту вернулся.
— Извините, сэр, к вам просит разрешения войти…
— Я в отъезде, — отвечал сэр Мэтью. — Меня нет дома.
Двери распахнулись, газетный лист пролетел через комнату и упал к ногам сэра Мэтью. Вслед за газетой в комнату просунулись багровый нос и полосатые штаны джентльмена с одной бакенбардой.
— Вы читали? — кричал джентльмен с одной бакенбардой. Газеты торчали у него из всех карманов. — Сэр, я был в этом уверен! Но где они?.. Где они, черт возьми, сэр?!
— У меня нет времени, — сказал сэр Мэтью, поджимая посеревшие губы и с бешенством оправляя воротник. — Чем вы скорее уйдете, тем лучше для вас.
Джентльмен с одной бакенбардой молча развернул «Таймс» перед самым носом сэра Мэтью.
— Читайте!
Мэтью
— Я сейчас уезжаю, — сказал сэр Мэтью, — я болен, я умер. У меня воспаление мозга. Зачем же, черт вас возьми, вы читаете мне эту газету?
— Это еще не все, — вскричал джентльмен с одной бакенбардой. — Самое интересное впереди.
Он нашел место, отчеркнутое синим карандашом, и закричал, притопывая ногой:
— Читайте!
«Кража завещания
24 марта 1918 года умер Рэджинальд Стейфорс, сын знаменитого математика, действительного члена Королевской Академии наук, м-ра М. Стейфорса. Покойный оставил завещание, в котором, по сообщению его отца, единственного человека, читавшего это завещание, указано местопребывание ценностей на сумму около 450 000 фунтов. Завещание было похищено из квартиры в день смерти м-ра Р. Стейфорса. Приняты меры».
— Но и это еще не все! — кричал джентльмен с одной бакенбардой, потрясая газетами, — У меня еще кое-что припрятано для вас, сэр!
Он перелистал «Таймс».
— Читайте.
«Три тысячи фунтов тому, кто укажет местопребывание человека, укравшего завещание Р. Стейфорса.
Семь тысяч фунтов тому, кто передаст в руки сэра Мэтью Стейфорса точную копию означенного завещания.
Десять тысяч фунтов тому, кто передаст в руки сэра Мэтью Стейфорса подлинное завещание его сына Рэджинальда Стейфорса».
— Я прочел, — покорно отвечал сэр Мэтью, — я знал все это раньше. Теперь скажите мне прямо и в двух словах — что вам от меня нужно?
Джентльмен с одной бакенбардой бросился в кресло, воткнул в рот сигару, заложил ногу за ногу и начал:
— Я подозреваю, сэр, что в мире не все благополучно. Чтобы доказать это, мне не хватает только знания математики и незначительной суммы денег. Я говорю — незначительной потому, что сумма, указанная в завещании вашего сына, удовлетворила бы меня вполне. Впрочем, начнем по порядку: прежде всего разрешите мне познакомить вас с историей моей правой бакенбарды. Нужно вам сказать, сэр…
Трое из трактира «Встреча друзей», Пэтерностер-Роу, 13, остановились на мосту. Мост был переброшен через небольшое озеро; внизу в глубокой впадине тускло блестела вода.
— Хочу жрать, — сказал Эндрьюс, сбрасывая с плеч лопату.
— А я думаю о завещании, — сказал вор. — Что, если мы будем искать напрасно?