Бочка
Шрифт:
— Сэр, не скажете ли вы мне: мы летим на небо или небо летит на нас?
Сэр Мэтью поднял голову. Черное небо выросло втрое.
— Бегите, — сказал он, бледнея. —
Джентльмен с одной бакенбардой остановился и посмотрел вверх непонимающими глазами.
— Джорджи, — сказал сэр Мэтью, — беги!
Вор, схватив поперек сэра Мэтью, положил его на плечи и побежал, сгибаясь от усталости.
— Брось меня, беги! — сказал сэр Мэтью, сжав губы.
Черное небо выросло в пятьдесят, сто, двести раз.
Вор положил сэра Мэтью на деревянную землю.
— Поздно, — сказал он, тяжело дыша. — Оно раздавит нас раньше, чем мы сделаем наше сальто-мортале. Если может служить утешением, что нас раздавит небо… Впрочем, к черту! Я бы выпил пива.
Джентльмен с одной бакенбардой бежал к ним, потрясая своей записной книжкой.
— Соберите
Сэр Мэтью с сожаленьем покачал головою. Потом поправил воротничок и улыбнулся, взглянув на рыжего джентльмена.
Небо грохотало и бешено летело на них.
Вор отбежал вправо. Он видел, как сэр Мэтью вместе с рыжим джентльменом исчезли под надвинувшейся громадой.
И, заглянув козлу под хвост, Нашел, что он не так уж прост,—запел вор.
Весело улыбаясь, он снял шляпу и поклонился черному небу.
Страшный шум ударил ему в уши. Что-то огромное и серое опрокинулось перед ним. Он открыл глаза и увидел себя сброшенным на черное небо. И винная бочка раздавила его.
1923 г.