Боец
Шрифт:
Была мысль снарядить отряд и просто выкрасть баронессу. Такие случаи вовсе не были редкостью. Рыцари поступали так во всех королевствах. Тут главное – успеть сочетаться законным браком с «невестой», чтобы все было в пределах приличий, а там бедняжке уже ничего не оставалось. Но на подобное он пойти не мог. Его останавливали два обстоятельства. Первое – это сама Адель, неволить которую он не стал бы ни под каким предлогом. Вторая – брат. Ну не мог он подложить ему такую свинью. Из-за этого похищения вполне могла начаться война. Плевать, что король никоим образом не признавал родство с баронессой Гринель, она его дочь, в ее жилах
Барон Авене не собирался применять силу – просто поговорить. Дружина же была нужна лишь для того, чтобы этот разговор состоялся, все же баронессу охраняли солдаты короля. Понять, что творилось у него в душе, он и сам не мог. Вроде как испытывал нерешительность, но в то же время готов был пойти на все. Он сам не знал, как правильно поступить, но понимал одно – тянуть больше нельзя, необходимо действовать.
Началась самая настоящая гонка. Более трехсот миль они преодолели за рекордно короткий срок, давая роздых только лошадям. Дружина пошла за ним безоговорочно, хотя он честно сообщил бойцам, что поход имеет личный характер и отказавшийся от него ни в коей мере не будет осуждаться бароном, а продолжит свою службу, как и прежде.
По большому счету, его отряд сейчас не представлял никакой опасности для находящегося перед ним замка. Люди были вконец измотаны и истощены. Им нужен был отдых, как минимум сутки, чтобы прийти в себя. Дружинникам еще удавалось изображать грозный вид, но на деле бойцы из них сейчас откровенно никудышные.
– Молодец Адель!
– Ай красавица!
– Такая не спустит!
– Нет, не спустит!
Голоса из-за спины были полны восхищения и уважения. Большинство в его дружине помнили эту девушку, когда она была вынужденной их гостьей. Вот же бестия! Будучи в плену, суметь добиться уважения наемников, которые наплевали на свою долю от ее выкупа и даже бровью не повели, когда командир отпустил ее просто так! Мало того, ее еще и сопроводили до Хемрода по оккупированной территории, рискуя попасть в лапы памфийцев.
Георг обвел взглядом сопровождавший его десяток, и парни решили попридержать языки. Каждый поспешил найти себе занятие, старательно изображая бдительность и усердие в службе. Одни осматривают подступы, другие изучают стены и башни, и все усиленно стараются стереть с лица ухмылки, правда, получается это не очень. Нет, ну эти шестеро ладно, они знали баронессу, но новички-то чему радуются? Как видно, время в пути коротали в разговорах, так что и этим все известно. Ну и пусть их. Значит, ждать. Ладно.
Десяток под предводительством барона Авене, отделившийся от кружащейся вдалеке сотни, простоял шагах в семидесяти от ворот примерно с полчаса. Ни к чему подъезжать ближе и задирать голову при разговоре. Куда проще слегка повысить голос. Но по прошествии этого времени Адель на стене так и не появилась. Вместо этого подъемный мост опустился, и из ворот выехали два всадника. Вернее, всадник и всадница. Первым был Брук, а вот во всаднице Георг сразу же узнал Адель.
Уже кипевший от злобы барон сразу же позабыл о недовольстве. Вот появись она на стене – и, скорее всего, весь негатив излился бы могучим водопадом. Но стоило ему увидеть ее выезжающей из ворот… По телу пробежала дрожь, под ложечкой засосало… Хорошо хоть на преодоление даже этого небольшого расстояния всадникам потребовалось какое-то время. Его вполне хватило, чтобы
Не доезжая примерно тридцать шагов, Брук остановился, предоставляя Адели возможность проделать остаток пути в одиночестве. Увидев это, Георг обернулся к парням и легким кивком дал понять, чтобы они отъехали. Те поняли все верно и подались назад. Теперь барон и баронесса могли разговаривать хотя и у всех на виду, но находясь в некоем уединении.
– Мое почтение, баронесса, – сглотнув вдруг возникший в горле комок, поприветствовал ее Георг. Правда, справиться с дрожью в голосе он так и не сумел.
– Чем обязана столь необычному визиту, барон Авене? – Показалось или ее голос действительно дрогнул?
Боже, что с ней! Она совсем не похожа на ту пышущую здоровьем красавицу. Нет, Адель по-прежнему прекрасна, и он готов любоваться ею бесконечно, но что это за болезненная худоба? А эти синяки под глазами?..
– Прошу прощения, баронесса, я не знал, что вы нездоровы.
– Я нездорова? Ах, это! Не обращайте внимания. Хворь уже миновала, и я твердо стою на ногах. Так чем же я обязана вашему визиту, барон?
– Я привез вам приглашение моей матушки погостить у нас дома, – отчего-то струсив, решил он прикрыться матерью.
– И для этого привели всю свою дружину? – Ему опять кажется или в ее голосе слышится разочарование? Да кто же ее поймет! То называет его волколаком, то заигрывает.
– Мне несколько небезопасно находиться в Памфии, так что наличие дружины совсем не помешает, – уцепился он за слова баронессы, так как говорить об этом было куда проще.
Надо же, а ведь все эти дни он был полон решимости, сотни раз мысленно проговаривая все, что скажет ей. Но стоило оказаться лицом к лицу… Боже, да что с ним вообще такое! Ведь это так просто…
– Безопасность – достаточно веское основание, – понимающе кивнула Адель, – но могли бы ограничиться и простым посланником. Я помню о своем обещании матушке Аглае и обязательно исполню его. Однако сейчас я несколько ограничена во времени, у меня в скором времени состоится свадьба. Но после я обязательно изыщу возможность навестить ее. – Девушка буквально сочилась желчью.
Боже, что она такое говорит? А этот болван? О чем это он? Более нелепого объяснения своего пребывания в опасных землях, да еще и так близко от столицы, измыслить просто невозможно. Нужно пригласить его в замок. Этого требуют приличия. А еще… Боже, как он налился краской… Вот сейчас махнет на все рукой, развернется и умчится в свои владения. Приглашение остановит его от необдуманного шага. От какого шага? Он вообще способен принять хоть какое-то решение или все его достоинства сводятся к умению махать мечом?! Ну зачем он сюда приехал?! Лучше бы и не появлялся! Все надежды, воспылавшие было в ней, рушились с неумолимой быстротой.
– Если это все, что вы хотели мне сообщить, то прошу меня извинить, у меня много дел. В дом не приглашаю. Я, знаете ли, не привыкла, чтобы в гости ездили в сопровождении целой армии.
– Баронесса!
– Ну что еще, барон? Забыли еще что-то передать от вашей матушки? – язвительно поинтересовалась она.
Адель уже не волновалась, и если в ее голосе ощущалась дрожь, то иного рода. Не нужно быть знатоком человеческих душ, чтобы понять: ее сейчас переполняет гнев. Проклятье, да он сейчас сам готов врезать по своей голове чем-нибудь поувесистее!