Боец
Шрифт:
– Я… Я приехал… Баронесса Гринель… Адель, выходите за меня замуж!
– Что?.. Что вы сказали?
– Вы прекрасно расслышали.
– А вам известно о том, что я уже выхожу замуж?
– Да, баронесса.
– Значит, вы прибыли сюда со своей дружиной, дабы получить именно тот ответ, который вам нужен, не считаясь со мной! – Не вопрос. Адель уверена в своей правоте.
Нет, она уже не зла. Ее охватила ярость. Да что этот барон себе позволяет! Он настоящий волколак, всегда им был, им и остался! Вот как получается. Если она согласится на его предложение, то все
– С чего вы взяли, что я собирался вас похищать?
А вот теперь ни о какой дрожи в голосе и говорить нечего. Оба вдруг пришли в возбуждение и теперь, уже не думая о приличиях, говорили настолько громко, что их прекрасно слышали даже на стенах.
– А разве нет?
– Да и в мыслях этого не было!
– Зачем же тогда здесь ваша дружина?
– Чтобы иметь возможность поговорить с вами, если ваш капитан попытается этому воспротивиться!
– Выходит, ради разговора со мной вы готовы были штурмовать мой замок!
– Да какой здравомыслящий человек не прибегнет к переговорам, если к стенам замка подступает сильный отряд? А это все, что мне было нужно!
– И я должна вам верить?
– Можете не верить, но это так!
– А вам известно, что если я нарушу волю короля, то буду лишена и титула, и владений?
– А зачем они вам? Я дам и то и другое. Но если для вас это так важно… Я немедленно готов подписать грамоту о передаче вам всего моего баронства при условии, что вы станете моей женой.
– Пытаетесь купить меня?
– Да не пытаюсь я вас купить! Просто готов на любые ваши условия.
– А если я откажусь?
– Я тут же уеду, и живите как хотите. Выходите замуж за кого пожелаете. Меня вы больше не увидите!
– Какого вы высокого о себе мнения. Вот он каков я – или будь счастлива со мной, или будь несчастна с другим… Вы куда, Авене?!
– Я возвращаюсь обратно в Несвиж. Счастливо оставаться.
– А ну стой, волколак несносный! Значит, ты проделал этот долгий путь, а теперь так просто уйдешь?!
– Именно это я и делаю! – уже немного отъехав и вновь развернувшись, гневно бросил барон.
Он уже вновь хотел дернуть повод и убраться прочь от этого места, но вдруг заметил, что в Адели произошла какая-то неуловимая перемена. Что это? Неужели он не ошибается и в ее взгляде мелькнул испуг? Чушь! Чего ей опасаться? Никто и не думает посягать на нее. Более того, он недвусмысленно выразил свое намерение вернуться в свои владения, и разрази его гром, если он не воплотит это в жизнь! Каким же нужно быть дураком, чтобы проделать все то, что совершил он!
Баронесса двинула поводом, и ее лошадь пришла в движение. Подъехав вплотную, Адель тихо, так, что их никто и ни при каких обстоятельствах не сумел бы расслышать, спросила:
– А кто мне делает предложение? Барон Авене или принц крови?
– Откуда вы… – скорее прохрипел, чем проговорил он.
– Так все же, кронпринц, кто мне делает это предложение?
Он вдруг понял, что до этой минуты она ни в чем не была уверена полностью. Но теперь, увидев его реакцию, убедилась окончательно.
– Сэр Георг, барон Авене, вассал его величества Гийома Второго, короля Несвижа, – глядя ей прямо в глаза, твердо ответил он.
– И иного не будет?
– Иного не будет никогда.
– Что ж… Я согласна.
– Что?
– Вам слух отказал, барон Авене? Я согласна. И потом, сомневаюсь, что при столь маниакальном желании сохранить все в тайне, вы решитесь оставить меня на воле.
– Адель…
– О Боже, какой же ты все-таки глупый. Мой волколак. Может, наконец поцелуешь меня?
Глава 8
По долгу крови
– Виктор!
– Да, милорд! – Десятник с готовностью подошел к своему сюзерену, несмотря на то что карета в сопровождении десятка воинов уже тронулась с места.
Ничего страшного. Догнать неспешно передвигающийся конвой – не столь уж трудное дело, а вот послушать барона очень даже полезно. Ведь как только они удалятся, решения придется принимать уже самому десятнику. Формально командует баронесса, иначе и быть не может, как-никак она им госпожа. Но что она может сказать по вопросам, в которых попросту несведуща? Так что эта ноша ляжет на Виктора, и никуда ему от этого не деться.
Вроде как огромная ответственность, но ведь и повод для гордости. Вопрос о том, кто будет сопровождать баронессу Авене в пути, решился почти с ходу. Самые подготовленные бойцы, лучший десяток дружины – его, Виктора, десяток. Даром, что ли, спецназ. Правда, еще и границу нужно стеречь, и окрестности шерстить, чтобы ватага лихих не вздумала возжелать порезвиться в богатом баронстве.
Соседи по обе стороны границы только облизывались на зажиточные земли, но кинуть руку боялись. Барон Авене шуток отчего-то не понимал. Было дело, сразу три памфийских замка сжег за то, что их владетели попытались нажиться грабежом в его владениях. Чуть позже досталось и своему, несвижскому рыцарю, возомнившему из себя невесть что. Если у кого и хватит храбрости, то только у лихих, а эти скрываться умели. Спецназ играет далеко не последнюю роль в их выявлении. Впрочем, и остальную дружину не в кустах нашли – управятся.
Куда серьезнее был разговор по поводу самой поездки. Ну не хотел барон отпускать баронессу! Вот на части его режь, а не хотел – и все тут. Мало того что сыну всего три месяца исполнилось, так ведь и путь предстоял не куда-нибудь, а в Памфию, где Георга отчего-то сильно не любили. Ну да, натворить дел он успел. Вроде все по законам войны, так сказать, в отместку зарвавшимся соседям, но кому понравится, что его бьют? Вот и не любят барона. А король вообще с куда большей радостью увидел бы дражайшего зятя на эшафоте, и причин у него для этого было предостаточно.