Бог Кальмар
Шрифт:
– Здешний народ кажется странной смесью нескольких различных рас и культур, – констатировал лорд Карстерс, с наждачным звуком потирая небритую челюсть. – Язык гибридный, но, похоже, основой имеет идиоматический подъязык древних греков. Очень похож на язык надписи, высеченной на той каменной вывеске из Атлантиды у вас в музее.
– Вы совершенно правы, юноша, – облегченно вздохнул Эйнштейн. – По крайней мере, мы сможем разговаривать с туземцами.
– Со сфинксом мы общались без всяких затруднений, не так ли, сэр.
– Да, но это же сверхъестественное существо. А там действует совершенно иной набор лингвистических правил,
– Отлично, – согласился лорд, поводя мускулистыми плечами. – Но будьте готовы бежать, если понадобится.
С деланой небрежностью исследователи засвистели мотивчик и неторопливо направились к воротам. Как и ожидалось, когда они приблизились, первый стражник поднял руку. Насвистывание прекратилось, и оба путника улыбнулись.
Однако стражник скривил губу при виде их нарядов.
– Два медяка за вход, – деловито потребовал он.
Вспомнив всех служителей культа, каких он за свою жизнь обидел, проф. Эйнштейн попытался прикинуться священником.
– Но, сын мой, мы – священнослужители, путешествуем, дав обет нищеты.
– Какой еще обед? – фыркнул стражник. – Никогда в жизни не слышал про такую чушь. Два медяка, или не войдете.
– Но у нас действительно нет денег, – вступил в разговор лорд Карстерс, придавая голосу честную искренность.
– Дерьмо собачье, – огрызнулся стражник, обнажая меч. – Что вы двое пытаетесь тайком пронести в город?
Склонив голову, профессор последовал примеру товарища.
– Мы всего-навсего бедные монахи с далеких гор, почему вы не...
– Горные монахи! – завопил стражник, бледнея. И закрыл ладонью лицо. – Нечисть! Прочь! Убирайся!
Захваченные врасплох, Эйнштейн с Карстерсом лишь хлопали глазами в ответ.
– В чем дело? – начал было профессор. – Послушайте, сударь, мы не...
– И слышать ничего не хочу, подлые извращенцы! – заорал стражник, а его товарищи испуганно попятились. – Проходите! Не проходите! Мне все равно. Только не притрагивайтесь ко мне!
Не совсем понимая, чем вызвана такая реакция, исследователи, тем не менее, решили воспользоваться отличной возможностью пройти задарма и прошмыгнули через ворота. Быстро двинувшись по переулку, Эйнштейн с Карстерсом вскоре обнаружили кипящий оживленной суетой рынок, с выстроившимися по обеим сторонам улицы повозками, нагруженными товаром. Гоготали в маленьких сплетенных из прутьев клетках куры, из ведер, расплескивая воду, громко лаяли рыбы. Фермеры во всю силу легких расхваливали свой урожай, мясник торговал из ведра свежим красным мясом, а несколько пекарей разносили горячие крендели, нанизанные на железные спицы и распространявшие вокруг столь аппетитный аромат, что никакой другой рекламы не требовалось. Переходили из рук в руки монеты, а при подсчетах использовалась некая разновидность пакистанских палочек с насечками.
Укрывшись за поистине впечатляющим, хотя и волосатым, помидором, исследователи перевели дух.
– Горные монахи? – спросил лорд Карстерс, быстро оглянувшись в сторону городских ворот.
Поправив сплетенную из сорняков шляпу, проф. Эйнштейн пожал плечами.
– Понятия не имею, юноша. Но, возможно, это что-то такое, что мы сможем использовать к своей выгоде.
– Как вы
– Да, но ведь он позволил нам пройти, не заплатив, Карстерс. Во многих обществах есть нищие, которых отовсюду гонят пинками, но вынуждены терпеть в силу религиозных или социальных традиций. Попробуем, вреда не будет.
Лорд Карстерс нахмурился, но ничего не возразил. Небрежной походкой профессор подошел к человеку, наводящему блеск на груду пузатых багрово-фиолетовых фруктов.
– Приветствую, сын мой, – сказал профессор с улыбкой. – Я всего лишь скромный горный монах, и...
Сочный фрукт разлетелся о лоб профессора; вытерев лицо, он увидел, как фермер готовится бросить новый.
– На помощь! На меня напал горный монах! – завопил явно перепуганный зеленщик. – На помощь! Стража!
На рынке поднялся переполох, все закричали и принялись швыряться чем попало; в основном, это были продукты, но град снарядов, летевших в забрызганного профессора, включал и несколько камней.
– Вот он! – завопил какой-то мужчина, замахиваясь кирпичом. – Грязный, вонючий горный монах!
– Гоните его к центру города! – добавила какая-то женщина, поднимая горящий факел.
– Не прикасайтесь к нему! – предупредила другая.
– Эй! Их двое! – крикнул кто-то, показывая на лорда Карстерса.
Рослый мясник взмахнул топором.
– Значит, нам просто понадобится вдвое больше дров, чтоб поджарить их! – проревел он.
Когда воющая толпа двинулась на них, гнилые фрукты и комья грязи полетели в лорда, словно чих Сатаны. Видя, что промедление смерти подобно, Карстерс выдернул поддерживающий навес шест, и ткань накрыла толпу. Затем, опрокинув пинком тележку с фруктами, лорд сгреб профессора под мышку и припустил вперед по переулку, свернул в другой переулок, снова свернул, перепрыгнул через ограду, потом через другую, пока не оказался стоящим в тихом внутреннем дворе.
Сдерживая дыхание, Карстерс подождал, пока шум преследующей толпы не миновал двор, растаяв вдали. Уф! Ему не доводилось проделывать ничего подобного со времен памятной ночи, когда его посвящали в студенты Гарварда!
Опустив профессора на землю, Карстерс оглядел двор. Окружающие его стены были сложены из чередующихся красных и черных кирпичей, что придавало им странный арлекинский вид, а землю покрывал слой гравия. У задней стены постройки, похожей на склад, лежали сложенные в пирамиду несколько шестиугольных бочек, а в углу двора находилась наполненная зеленоватой водой поилка для лошадей. Когда Карстерс подошел: к ней поближе, откуда-то из тени на поилку запрыгнуло похожее на кошку существо, недовольно замычало, расправило крылья и, захлопав ими, унеслось в темнеющее небо.
Отвернувшись от грязной воды, лорд Карстерс бросил наземь вконец испачканную шляпу.
– Блистательный ход, Эйнштейн, – воскликнул он. – И что, нам теперь делать?
– Я еще думаю, юноша, – мудро пробормотал профессор, и в ту же секунду гнилой фрукт смачно ударил в стену рядом с ним.
Опять? Исследователи резко повернулись и увидели группу ухмыляющихся юнцов, входящих во двор через скрытую в тени дверь. Одежду себе эти подростки явно подобрали для пущего драматического эффекта, но оружие у них в руках было строго утилитарным: дубинки и длинные ножи со зловеще поблескивающими в неверном свете лезвиями.