Бог одержимых

Яценко Владимир

Влада нажала пять раз, прежде чем ящер покачнулся. Его голова, только секунду назад гордо осматривающая окрестности, поникла. Он сложил крылья, сполз на землю, да так и остался полулежать, тяжело привалившись спиной к бревнам.

Теплая, душная волна ударила Владу по лицу. Кровь прилила к глазам, от чего, крепко зажмурившись, она увидела хоровод крохотных зеленых светлячков. Душа взлетела к синему небу и там, под солнцем, расправила золотые крылья...

Какая-то часть сознания оставалась трезвой. Влада понимала, что птеродактиль, находясь

в состоянии наркотического полусна, передает свою эйфорию ей, Владе. Что она должна бороться, она должна раз и навсегда поставить тварь на место. Объяснить, кто заведует кнопкой счастья...

Мысли рвались и путались. Натыкаясь головой на стволы и сучья, - 'о Боже! моя прическа!!!' - Влада выбралась из деревянного укрытия, подошла к 'мерзавцу' и пнула его в бок.

– И это твое 'спасибо'?
– закричала она.
– Неблагодарная скотина! Я тебя лечу, убираю за тобой, прячу от холода, и ты на меня голос повышаешь?

Она еще раз изо всех сил ударила ящера ногой. Тот вяло шевельнулся.

– Молчишь?
– Влада захлебывалась яростью.
– Проси прощения. Сейчас же!

Во внутренностях ящера что-то забурчало, его бока дрогнули, а сам он выстонал что-то очень похожее на 'иль'.

– Тиль?
– мгновенно остывая, переспросила Влада.
– А я Влада.

Она плюхнулась птеродактилю на крыло и расправила его под собой, будто подстилку на песке пляжа. 'Не на земле же сидеть?
– подумала она.
– Хоть какой-то прок от засранца!'

Тиль шевельнулся и накинул на нее другое крыло.

– Я так задохнусь!
– сварливо сказала Влада, но это была только видимость негодования, - она уже не сердилась.

Откинув край крыла, как угол пледа, Влада высунула голову наружу. Солнышко уже заметно пригревало, выдавливая влагу из непривычного к прямым лучам грунта. Туман, тонким саваном укрывающий землю, курился вверх робкими дымками и быстро таял.

Крыло ящера оказалось приятным на ощупь - будто сафьян старательной выделки. Запах был немного резким, но ведь и она сама вторые сутки без душа...

Влада поздравила себя: начало дня, а уже два потрясающих события! Во-первых, идея направить первую линию на восток оказалась удачной. При другом направлении Влада была бы сейчас в тени, и не испытывала бы столько радости от тепла и красок пробуждающегося дня. Во-вторых, - что, конечно, гораздо важнее, - у нее появился кавалер! Немного смущало, что 'принц' оказался лошадью, но ведь она уже давно не ребенок - понимает, что если просишь бутерброд, а получаешь сухарик с плесенью, то ключевое слово 'получаешь'.

Скажи спасибо, что дают, а не отбирают...

Влада счастливо посмотрела на небо, налившееся пронзительной синью. Воздух очистился от кислого дыма, древесную пыль и стружку отнесло ветром, и опять приятно тянуло ванилью. Было классно. Влада замурлыкала песенку. Она не

знала, о чем поет. Она даже не была уверена, что у песенки есть мелодия. Просто захотелось показать, как ей хорошо, и насколько она довольна своим местом в этом простом зеленом мире.

Понемногу к ее 'песне' присоединился низкий клекот, похожий на бурчание пузырьков в охладителе второго контура реактора. Влада поняла, что это Тиль пытается поддержать ее музыкальную импровизацию. Она решительно выбралась из объятий монстра, обернулась к его огромной пасти и сурово потребовала не портить композицию.

– Отсутствие слуха - не есть уродство, - назидательно сказала она.
– Костик, к примеру, даже 'чижык-пыжик' изобразить не может, зато КАК он целуется...

Тиль вопросительно шевельнул хвостом, и Влада немедленно с чувством 'изобразила' чижик-пыжик. Тиль уважительно затрепетал ушами. Его зубастая пасть, всего только час назад страшившая Владу, расплылась в одобрительной ухмылке.

'Костик?' - вспыхнул вопрос в голове у Влады.

– Мой приятель, - снисходительно пояснила она.
– Помешан на поисках следов чужого разума. Жаль только, что не может понять: если разум - чужой, то и следы - чужие. Не следует очеловечивать следы нечеловеческого разума.

У Тиля вновь затрепетали уши. Влада и сама почувствовала к себе уважение. Жаль, на ученом совете она не додумалась до таких хороших слов. Тогда бы ее перестали дразнить 'блондинкой'...

'Ученый совет?' - заинтересовался Тиль.

– Угрюмые нытики, - отмахнулась Влада.
– Долго шушукаются, а потом отвлекают нормальных людей от интересных дел и веселья.

'???
– спросил Тиль.
– А если не отвлекаться?'

Влада припомнила, как двое техников уронили масс-спектрограф. Балластная емкость раскололась, и ртуть бильярдными шарами покатилась по коридору. Поначалу было смешно наблюдать, как 'разбегается' ртуть, но разъяренное лицо Студеного, налитые кровью глаза, оскаленный в крике рот с белыми хлопьями пены в уголках губ... быстро привело свидетелей инцидента в чувство.

Тиль издал низкий горловой звук.

'!!!'

– А ты как думал!
– самодовольно сказала Влада.
– У нас такие экземпляры водятся... это у вас в джунглях все цивилизованно. А у нас, чуть что, наряд вне очереди или карцер.

И она вновь отправила Тилю перекошенное страхом и злобой лицо майора.

Но Тиль нашел, чем ответить. Влада увидела атакующего птеродактиля: распахнутая пасть, частокол зубов, брызги слюны и бездонная, алчущая плоти глотка. 'Картинка' сопровождалась ревом, от которого Влада присела и попыталась сделать шаг назад. Зацепилась ногой за ветку и пребольно шлепнулась мягким местом о землю.

Тиль булькал и шипел, подрагивая крыльями, и в этих звуках Влада безошибочно распознала смех.