Бог одержимых
Шрифт:
– Поэтому предлагаю немного усложнить задачу, - я киваю на чёрную шкатулку.
– Если Борис не брал у тестацелла уроков по холодному оружию, то мы окажемся в примерно равных условиях: он не будет знать, что делать. А я не буду достаточно быстр в своём знании. По-моему, честно. После небольшого кровопускания, прямо отсюда пойдём к моему приятелю, тестацеллу, и он в момент заживит мои случайные проколы и порезы.
Я вижу, как светлеют у них лица. Вот-вот исполнится их заветная мечта: они получат капитана и улетят к звёздам.
Не вижу причин их расстраивать. Что будет
Когда-то я мечтал отдать за неё свою жизнь.
Откуда человеку знать, какое из его желаний однажды сбудется, чтобы вцепиться ему в горло?
9
Бытие. Гл. 3. Ст. 18:
... "терние и волчцы
произрастит она тебе;
и будешь питаться полевою травою"...
Это всего лишь уточнение,
чем именно без симбионта может питаться человек.
Звёздная экспансия и вечная молодость - чертовски соблазнительные вещи. Спорить с этим тяжко. И бессмысленно. Нет у меня аргументов против райской жизни. Разве телевизор - плохо? Или джип с вертикальным взлётом и посадкой? А ещё грудастые, гладкокожие девушки, с роскошными гривами до тонкой талии. Длинноногие, безотказные и неутомимые...
Да пошло оно всё...
Мой мир погиб.
Их мир родился.
Глупо стоять на дороге у тех, кто уже подхватил эстафету. И нечестно.
Столы и кресла отодвинуты.
Зрители рассредоточились по углам.
Борис обхватил ладонью рукоять ножа. Я вижу, как цуба глубоко впилась в кожу. А он улыбается. Расслабь кисть, чудак! Это же не штанга! И не перекладина! Только ему плевать. Для них это игра. Так и должно быть: по сравнению со сроком, который они выбрали себе для жизни, их детство кончится не скоро. Они лишь вначале долгого пути. Что же говорить обо мне, если я уже на финише? Моя мудрость в том, чтобы не мешать. А память о моём мужестве может однажды спасти им жизни.
А что? Пусть помнят, как умирал последний человек.
Стойка Бориса меня вполне устраивает: левая рука чуть впереди, прикрывает нож. Правая приподнята к плечу, лезвие ко мне. Отлично! Лучшего быть не может. Целит в горло или в верхнюю часть туловища. Сейчас он двинется вперёд, и я своё сердце посажу ему на клинок. И кончать с этим нужно как можно скорее. Пока они не сообразили, что у меня на уме.
Но остался ещё один вопрос.
Последний.
Я тогда не дослушал...
– Когда шла речь о необходимости капитана-тестацелла, ты сказал, что лидерство - это не главное...
Борис чуть расслабляется, смотрит мне
– Что?
– Лидерство в экипаже, - напоминаю ему.
– Ты сказал, что лидерство - не главная причина, почему капитаном должен быть тестацелл.
Борис пожимает плечами:
– Главная причина в инстинктах: лимаксы всегда движутся по прямой. Всё дальше и дальше от старта. Экипаж из одних лимаксоидов, с неограниченным запасом хода звездолёта, может забыть вернуться.... в угаре исследовательской горячки. Тестацелл - хищник. Он движется только по кругу: обходит и метит свою территорию. Никогда не забывает о своих корнях, истоках. С капитаном-тестацеллом возвращение гарантированно. Тестацеллы всегда возвращаются.
Я опускаю нож и делаю шаг назад.
– Что такое?
– нетерпеливо спрашивает Борис.
– Раздумал драться?
– Да, - говорю я.
– Раздумал. Теперь мне это кажется глупым.
– Почему?
– Не вижу смысла терять время. Нас ждут звёзды... и прекрасные женщины.
Вижу, как светлеют у них лица. Наверное, это был красивый ответ. Но это не было всей правдой. А правда была в том, что меня переиграли.
Вот только чтобы понять: проиграл я или нет, может понадобиться тысяча лет. И хохма в том, что теперь она у меня была. Как и многое другое...
10
Бытие. Гл. 3. Ст. 19:
... "в поте лица своего будешь
есть хлеб, доколе не
возвратишься в землю, из
которой был взят;
ибо прах ты
и в прах вернёшься".
Это пророчество завершает список ограничений. Разумеется, злого умысла со стороны Создателя к человеку не было. Была лишь горечь Его от прогноза последствий свершившейся экологической катастрофы. Противоречие между природой и людьми доведено до крайности: человек без симбионта слаб, подвержен болезням, для выживания должен тяжело трудиться и всё равно в скором времени умрёт.
ДЕЖУРНЫЙ ПО ЛАГЕРЮ
I
"Здравствуйте, тётя Плина. Ваша дочь Елена погибла в водопаде. Я принёс её вещи..." И Яков Петрович, выглядывая из коридора, с тревожным недоумением поправит ворот рубашки. А кот по прозвищу Мопс, изогнув спину и вытянув в палку хвост, потрётся о косяк двери, не решаясь выйти на лестничную площадку. Мопс всегда был трусом. Ещё котёнком...
Причём тут кот?