Бог одержимых
Шрифт:
Они отчаянно машут руками.
Что-то кричат, кто-то бросился обратно в озеро. Я лечу вниз, туда, к ним, к счастью и свету.
К своим друзьям, для которых мне удалось отыскать нужные слова...
V
– Добрый день, тётя Катя. Здравствуйте. Случилось большое несчастье. Ваш сын Коля разбился в падении с водопада. Тела его так и не нашли. Мы принесли вам его вещи...
БАЛЛАДА
В своём улье Натикрис считалась самым перспективным жнецом, но многие наставники были недовольны её склонностью к масштабу и комбинациям. Казалось бы, чего проще: "плод созрел, пора в корзину"! Но ей всегда этого казалось мало - не всё равно, сколько адаевы упадёт с одного удара по ветке. А конкуренция собственных результатов обещала сладкое безумие: когда внутренний взор пересекает себя несколько раз и замыкается на своём источнике...
Сейчас в её власти была вполне созревшая жертва, с трепетом прислушивающаяся к шелесту приближающегося механического монстра. Неподалёку, в потёмках каменного лабиринта, прятался охотник, готовый принять участие в жатве.
Пастух бездушного уродца сидел много дальше, занятый поглощением пищи и размышлениями о приятном. Сейчас он был спокоен и счастлив, но пройдёт немного времени, и его адаева станет ключевой фигурой в завязи грядущей комбинации. Именно пастух поможет Натикрис собрать неслыханный урожай. Её улей пойдёт в рост, и все, от несмышлёнышей до наставников, на долгое время забудут о дурацких ограничениях Сеятеля.
Натикрис даже потемнела от нахлынувшего возбуждения: если всё сложится, как надо, она сама сможет основать свой улей! И для этого следует всего лишь немного поработать с дикой порослью: нагнать страху здесь, ослабить внимание тут, а ещё немного совпадений, злости, отчаяния и зависти... это так просто! И рискованно. Адаевы сильны убежищем, а Сеятель - джокером. И опасность тем больше, чем больше завязь. При неблагоприятном раскладе можно лишиться не просто куска реала, но и собственной сущности. О чём, собственно, и предупреждали наставники.
Только прочь суеверия и предрассудки!
Сеятель один, посевов много. За всеми не уследишь даже при Его возможностях. И адаевы, свободной от тьмы, уже полсотни урожаев не наблюдалось. Зло - их второе имя, а первое - ненависть... не суть шарады. Самое сложное - устойчивое направление ветра. Но, судя по всему, полярная область повышенного давления опустилась надолго. Циклоны отгорожены...
Можно рискнуть.
Натикрис решилась, и подобие жизни коснулось жертвы. Цепь событий дрогнула и тронулась с места - жертва одним ударом сломала безобидной конструкции хребет. Потом вспышка, хлопок, звон металла и шорох опавшей ракушечной крошки. Охотник, желая понять, что происходит, неосторожно выдвинулся из укрытия. Вновь вспышка, вторая... жертва и охотник опускаются на щербатое основание каменного лабиринта. Замирают.
Адаева-жертва стонет и шёпотом зовёт на помощь.
Никто не придёт. Пастух
И ведь это только начало!
– ликовала Натикрис.
– Начало падающей цепи! Из настоящего в будущее. Из будущего в прошлое. И обильная жатва зафиксирует реальность. Теперь только следить, чтоб не прервалось, не ударило.
Потому что если ударит, то насмерть.
***
Тонкий ломтик буженины поверх бутерброда с брынзой был не просто удивительно вкусной добавкой к обычно пресному рациону - он означал начало сытой, полноценной жизни, от предвкушения которой кружилась голова и сладко ныло под сердцем.
Леонид к бутерброду чуть прикусил молодого чеснока и сделал порядочный глоток из чашки: набор Хайсон! Знай наших! Это не кочерыжки грубого помола, которые народ привык заливать кипятком. Может, Линней и сумел бы обнаружить таксономическое отношение этого гербария к чаю, но пить отраву они с Тинкой уже никогда не будут.
Что и говорить: прощай нищета! Впрочем, гневить судьбу, наверное, не стоит. Правильнее сказать: прощай бедность! Ведь нищета - это когда холодильник пуст, а как его наполнить неизвестно. А бедность - это когда знаешь, как заработать на продукты, вот только денег нет даже на холодильник...
Тревожно пропищал зуммер ноута - на экране заморгала напоминалка: пора подниматься на поверхность, время связи с заказчиком. Леонид сбросил сообщение, сделал ещё один круг: бутерброд, чеснок, чай, а потом поглубже откинулся в складном матерчатом шезлонге. Работа двигалась: "черепашки" поедали неизвестность, как черви прогрызают яблоко - картинка на экране росла, а масштаб автоматически укрупнялся. Рукава, изгибы, уровни... Клиент может и обождать. И если у Тинки её "лошадки" работают так же споро, то испытания они закончат до конца недели, а там и обещанный исполкомом акт о внедрении...
И большие, настоящие заказы!
Будет возможность снять офис, поместить объявления в газеты, поклеить рекламу... "трёхмерное сканирование крупных промышленных объектов"! "Семейство роботов-маркшейдеров, увязанных в единую киберсистему". Звучит!
Вот только словечко нужно подобрать: "черепашка" не нравится Тинке, а ему "лошадка" не по душе. Нужно что-то тёплое и ёмкое. Роботы и киберы - старо и затаскано. Роботинки? Киберяшки?..
А клиент подождёт. Да и о чём говорить? Что всё в порядке? Глупости! Это когда караул с криками "амба" и "всё пропало", тогда и звонки, и песни про "форс-мажоры", про стихию с "обстоятельствами". Но пока плановая работа - бутерброды и чай куда уместнее пустого дежурного звонка.
Леонид доел бутерброд и в сомнении покосился на кулёк с едой. Нет. За следующий кусок мяса он примется, когда "черепашки" уйдут настолько далеко, что придётся идти вслед за ними. Разумеется, часть самоходок придётся вернуть: границы исследуемой области катакомб определены заказчиком.