Бог одержимых
Шрифт:
Когда Константин пришёл в столичное "Динамо", в её послужном списке было уже восемь побед на мировых юниорах, и второе место в Европе: сто метров с барьерами. Она была заслуженным мастером спорта: спецпитание, загранпоездки, всё как положено. И приятель у неё - шестовик Андрей. Не Бубка, конечно, но пятиметровую планку ставил так, для разминки.
Когда Андрей, подняв шест, шёл на разбег, ударная волна тревожила траву футбольного поля до самых границ вратарской площадки. Он набирал скорость, как спускаемый со стапеля линкор. Шест с ювелирной точностью опускался в приёмник, чудовищной силой сгибался вдвое, выбрасывая пилота наверх,
Зрители визжали от восторга, когда он, отбросив шест и строго направив указательный палец на примёрзшую к мачтам планку, спиной падал в шестовую яму. Он рисовал свой полёт настолько совершенно, что ему прощали даже пять девяносто, выше которых он так никогда и не поднялся. Он отлично пел, играл на гитаре и был классным парнем, душой любой компании. А ещё учился вместе с Галей на третьем курсе МГУ. Заочно, конечно...
У Константина не было шансов.
Он знал это.
Знал, и любил Галину.
Приехал Костя из Днепропетровска. Сразу после армии пришёл в милицию. Отработал в райотделе два года. Вот только за преступниками погоняться не дали. Начальство, обратив внимание на его упорство и выносливость, всё чаще освобождало от дежурств, направляя на тренировки по лёгкой атлетике. Удачно выиграв областные соревнования, показался перспективным столичному полковнику-тренеру.
Вот только областной уровень - это даже не ступень к олимпийскому пьедесталу. Это что-то среднее между отсутствием настоящих мастеров: кто связку растянул, другой золото на чужбине рвёт во славу Родины, и амбициями местечковых царьков, которым до дрожи охота отрапортовать, что у них тоже свой чемпион имеется. Так Костик оказался в Москве.
Здесь его поставили на место...
Нет, нет, ничего обидного и унизительного - поставили на беговую дорожку и сказали: "Ну, давай"! Я сам это слышал! Костик, конечно, не блеснул. Но и не опозорился. Полковник мельком глянул на секундомер, заметно пожал плечами и отвёл в сторону.
Разговор не был долгим.
– У меня в команде восемнадцать душ будет, - сказал тренер.
– Все заслуженные, с медалями, с московским гонором и пропиской. А ещё папы-мамы, понимаешь? В узде таких держать трудно. Для этого тебя позвал. Отзывы о тебе подходящие. Ты у меня будешь чернорабочим. Чтоб они на тебя смотрели, плакали от жалости и совестились тренировки пропускать. Короче, тренироваться так, чтоб сердце кровью обливалось. Чтоб, глядя на тебя, я о своих детях вспоминал, и ни разу не захотел увидеть их на твоём месте...
Костик молчал: тренер ломился в открытые ворота.
Костик любил Галю, знал, что пропал, и был согласен на любые условия, только бы не прогнали.
Ровно неделя ему понадобилась, чтобы понять расклад и оценить свои шансы как нулевые: чемпионом ему не стать, спортивно-административная карьера не светит - папа-мама "не те". В столице без году неделя, и сколько он здесь продержится, не знает никто, даже тренер.
Перед столичными спортсменами, с их загранпаспортами и адидасовской экипировкой от тапочек до шапочек, у него обнаружилось только одно преимущество: ниже падать было некуда...
Первое
Вроде бы ничего сложного: тренировки два раза в день, шесть дней в неделю. Никаких пропусков: простуд или хандры. Травма? И что?! "Приходи, дорогой, что-нибудь придумаем"... Приказы тренера исполнять без обсуждений: жилет с песком на плечи и вперёд. Килограммовые утяжелители на лодыжки и запястья рук, вперёд! Что такое? Ноги ещё не отошли после утренней тренировки? Да ты что, парень?! Пояс, крюк и к стометровому тросу, стремительно исчезающему в барабане электродвигателя на финише. "Для бодрости мослов". Хитрая и зловредная конструкция. ВПЕРЁД!!!
Никаких жалоб, сомнений, поблажек.
Праздники? Первое января и Первое мая: вместо двух тренировок - одна, вечерняя. Развлекайся, парень, чего там...
Чернорабочий спорта.
Полгода он до утра маялся непереносимой болью в растянутых, на грани обрыва, мышцах ног. Как их не пристраивай на койке - болят подлые; болят, будто стальными иглами фаршированные. Любое движение - провокация судороги. Ничего не помогало: ни горячие ванны, ни импортные таблетки. Массаж? Та ещё пытка... уж лучше жилетку с песком, вместе с утяжелителями, и трос не к поясу крепить, а сразу на шею намотать, и вперёд... волоком...
Утром ноги - будто кожаные мешки с беспорядочно набросанными в них мышцами-булыжниками. Идёшь, а они там жерновами перекатываются. Многие видели его искажённое мукой лицо, когда он едва ли не полз к беговой дорожке, на которой ему сегодня предстояло ещё раз умереть. Как вчера, и позавчера...
Он был согласен.
Лишь бы видеть её хотя бы издали.
Этого судьба ему не запретила.
Утренняя тренировка всегда начиналась с разминочного бега в четыре километра. Спортсмены разбивались на группы и, перебрасываясь отрывистыми приветствиями, не спеша и не напрягаясь, делали свои десять кругов. Потом обязательные полчаса разминки-растяжки, а после - все расходились по секторам, чтобы продолжить тренировки по специализации.
Константину пришлось привыкнуть к прозвищу Шкаф, за скованные движения и тяжёлую поступь. Он не роптал.
Он пытался бежать вровень с Галиной и Андреем.
Вот только мышцы ног, на каждом шагу простреливаемые раскалёнными спицами, не способствовали этому желанию. Суставы коленей и стоп, как ему казалось, скрипели так, что заглушали грохот газонокосилки в дни стрижки травы стадиона...
Они всегда убегали. Не замечая его попыток нагнать и приблизиться.
Но главная пытка начиналась позже, когда приходило время специализации. Тренер поставил его на гладкий бег в четыреста метров не потому что у Костика были какие-то особенные задатки. Ещё чего! Просто другие имели возможность отказаться.
Что и сделали - отказались.
Самый тяжёлый вид соревнований. Это тебе не сотка, где вдохнул, стартанул, вспорол шиповками дистанцию, затоптал ножищами дорожку, да на пятом выдохе через десять секунд и финишировал, не успев, как следует, испугаться.