Бог одержимых
Шрифт:
Захар усмехнулся: не существовало "расклада", при котором рыба смогла бы "уйти". Ни на глубину, ни за орбиту Плутона... даже если бы отрастила реактивный двигатель и научилась прокачивать через жабры вакуум. Теперь Захар широко улыбался. Нечаянный поворот мысли показался удачной шуткой.
Лёгкое покалывание в кончиках пальцев согнало улыбку. Экстренный вызов означал важное сообщение. Но что может быть важнее спортивной охоты за пищей? Мутный силуэт катрана почти касался борта, казалось, одно удачное движение...
Сообщение о четвёртом визите к Двери Урбена показалось интересным. Захар не жалел, что отвлёкся от охоты. Первые три попытки открыть Дверь в корне изменили жизнь людей. Вернее, изменили самих людей. Все остальные события на планете - лишь следствия этих изменений. Так что теперь следовало быть начеку и смотреть "в оба": не за горами новая жизнь и новые горизонты!
Захар перевёл дух и вновь обратился к акуле, которая перекусила линь сетки и стремительно плыла прочь, терзая остатки приманки.
– Скотина!
– выругался Захар.
Торопясь, будто уходивший катран был последним в море, Захар побросал остаток карасей за борт и "глянул" вслед хищнику. Шум падающей рыбы притормозил его бегство. Но теперь катран был сыт и рисковать не спешил.
Признавать поражение Захару не хотелось. Нарушать правила - тоже. Но возвращаться без рыбы "не хотелось" больше. Поэтому, убедив себя, что экстренное сообщение сродни форс-мажору, Захар вошёл в контакт с рыбой и "позвал" её...
– Браконьерствуем?
– тихо прозвучало за спиной.
Захар покачал головой и "отпустил" катрана - охота была безнадёжно испорчена. Теперь следовало спасать день. И лучшее начало спасательной операции - поскорее добраться до берега. Для этого, конечно, акула не нужна. Лодка, разумеется, тоже...
"Бросить всё и на баркас!
– подумал Захар.
– На плите с вечера приготовлен куриный бульон. Сделаю суп с лапшой, на "второе" обжарю варёную курицу... и кунжут пригодится. На салат соберу мидий и тонко нарежу имбирь... не зря же на раскопках полдня корячился? А на обед к кому-нибудь напросимся. Тинка ни разу не была на Мвали. Говорят, там целакант к самому берегу подходит... Или махнуть на Ганимед? Давненько у моих родных не были..."
Перспективы казались вескими доводами, чтобы немедленно уйти.
Но бежать от рухнувших планов было не по "правилам". Даже проигрыш следовало довести до финала по-честному, без обмана.
Стиснув зубы, Захар пересел на гребную банку и сбросил перчатки. Отвязал вёсла и развернулся к берегу. Туман ничуть не прояснился, и до восхода было ещё полчаса, но Захар точно знал направление. Он не мог заблудиться.
– Не слышу ответа!
– прошептали с кормы.
– Отвяжись, - буркнул Захар,
– Рыбинспектор, что ли?
Туман над кормовым сидением заметно потемнел и уплотнился. Фигура человека была столь явственной, что хотелось потрогать. Но Захар никогда не пытался этого сделать. Призраку едва хватало сил, чтобы озвучивать мысли. Из сострадания к бестелесному разуму Захар крепче загустил пар, ионизировал его и зафиксировал электростатическим полем.
– Неприветлив ты со старыми друзьями...
– звонко сказал призрак.
– С водяными не вожусь, - проворчал Захар, - кстати, можешь не благодарить.
– И не подумаю!
– фыркнул Водяной.
– Ты меня уплотнил не для того, чтобы помочь, а чтобы самому лучше слышать. Люди по-другому не могут - всё для себя.
– Развеять по ветру было бы лучше?
– Уже и пошутить нельзя, - пошёл на попятный Водяной.
– Какой же ты вспыльчивый. Кипяток! Из-за рыбы злишься? Хочешь, подарю? Бери!
У правого борта показался плавник акулы.
– Вот ещё...
– настроение совсем испортилось.
– Не нужны мне твои подачки. Если узнают, что просил у духа моря... здороваться перестанут! Ты ещё русалок позови.
– Стало быть, если не узнают, просить можно?
– усмехнулся Водяной.
– А русалки в море не живут. Пора бы знать, не маленький. Они за своей внешностью следят. От солёной воды избыток плавучести, стало быть, вес лишний нужен. И глаза красные - щиплет...
Захару было чем поддержать непринуждённую светскую беседу. Он бы мог рассказать и про чешую в крынке - молоко за ночь прокисло, и про венок на поручнях трапа - Тинка два дня дулась... но не успел: в пальцы впились раскалённые иглы.
Захар застонал и выпустил вёсла, а они, подхваченные волнами, ударили рукоятями в грудь.
– Что такое?
– поинтересовался Водяной.
– Устал?
Но Захар уже слушал сообщение. "Солнце превратилось в сверхновую. Скорость распространения плазмы близка к световой. Общая эвакуация Солнечной Системы. Через восемь минут фронт взрыва пересечёт орбиту Земли..."
Захар поднял голову и разогнал туман. Восточный горизонт заметно золотил. Со всех сторон вскипали следы инверсии стартующих беженцев. Светлые вертикальные полосы, густо исчертив небо, сделали мир бледным. Люди рвались к звёздам. Беглецы ослепительно вспыхивали там, высоко вверху, над ионосферой, где уже можно было переходить в подпространство.
– Что-то случилось?
– немного нервно спросил Водяной.
– Случилось, - сказал Захар, - кажется, мы только что взорвали Солнце.