Бог одержимых

Яценко Владимир

Сейчас-то я понимаю, что на самом деле в принятии решения сыграл совсем другой фактор. Дело в том, что корпусом маховика должны были послужить топливные контейнеры маневровых двигателей, сваренные в многоугольник по торцам. Но их нужно было чем-то наполнить. Чем? Мой Дом ничего кроме льда предложить не мог. Так что приходилось делать вылазку с астероида. Я изобрёл не маховик, а основание увильнуть от работы в оранжерее.

Топлива у меня по-прежнему было достаточно. Для малого каботажа, разумеется. Заправив ракетницы и взяв дополнительные баллоны с воздухом, я помчался

к ближайшему соседу, радуясь ощущению свободы и пространства...

Эрик с минуту помолчал. Потом попросил:

– Кофе я не пью, но если бы ты предложил чай...

– Да, конечно, - откликнулся Алекс.

Он встал, налил в кипятильник воды и включил его.

Эрик внимательно следил за его движениями.

– Не буду утомлять тебя излишними подробностями. Все астероиды, на которых мне удалось побывать, представляли собой обломки камня, в лучшем случае с прожилками льда. Было немного олова, слюды. Но помимо всего прочего я нашёл свинец. Его плотность в десять раз больше плотности воды - отличный материал для маховика.

Алекс достал из шкафчика пакетики чая, нарезал лимон и разлил кипяток по чашкам.

– Следующие три месяца ушли на челночные рейсы. Я нарезал металлические полосы и переправлял их к Дому. Там впаивал их в лёд и, непрерывно размышляя о том, каким образом впихнуть металл в узкую горловину топливных баков, летел за следующей партией. Любопытная деталь - недостаток горючего я почувствовал как раз в тот момент, когда работа начала надоедать.

Эрик принял из рук Алекса чашку, поблагодарил и с наслаждением сделал несколько глотков.

– И как же вы его поместили внутрь? Это не те контейнеры, которые сейчас лежат у нас в трюме?

– Точно такие, - кивнул Эрик.

Он сделал ещё один глоток, и, выловив ложечкой лимон, съел его, не поморщившись. Потом допил чай, поставил чашку на край стола, откинулся в кресле и заявил:

– Наполнить баки металлом просто, если металл предварительно расплавить. Но для этого солнечная панель, конечно, не годилась - слишком большой расход энергии.

Однажды я вышел на поверхность с водород-кислородной горелкой в руках и колоссальной уверенностью в сердце. Мне казалось странным, что я не додумался до этого раньше.

Наверное, в этом судьба всех хороших идей. После того как они приняты, кажется удивительным, что только вчера они не казались очевидными. Что может быть проще: вырезаем диск льда и шлифуем его до необходимой кривизны поверхности. Получившаяся линза сфокусирует в точку солнечный свет. Остаётся только поместить в эту точку плавильную камеру...

Первые неудачи не смутили меня. Времени было - аж до самой смерти, а объём материала для проб - неограничен. Условия позволяли не только размягчать лёд, но и тянуть и изгибать его.

– Вы шутите!
– заволновался Алекс.
– Тянуть лёд?!

–

Всего лишь физика, Александр. Вакуум, абсолютный ноль, невесомость и фокусы кристаллической решётки самого удивительного вещества в мире. Конечно, здесь, на орбите Дома, солнечная постоянная была в несколько раз меньше, чем на Земле. Но в размерах линзы я ограничен не был, и это обстоятельство подстёгивало энтузиазм. Я сразу решился на пятнадцатиметрового оптического гиганта. Опустив два года, скажу только, что пришло время и я начал заливку контейнеров... Алекс, прошу прощения, завтра у нас будет ещё утро, приходим после обеда...

– Да, конечно, - ответил Алекс, взглянув на часы.
– До завтра...

***

На следующее утро ничто им не помешало продолжить беседу сразу после завтрака.

– ... Когда заливка контейнеров подходила к концу, я рассчитал, какую работу совершила при плавке моя линза, и призадумался. Выходило, что её мощность была достаточной, чтобы столкнуть Дом с орбиты. Для начала его можно было вывести из пояса астероидов поближе к Солнцу, и таким образом исключить возможное попадание солнечной панели в тень. Но зачем было на этом останавливаться? Ведь это был способ вернуться на Землю! Генератор был забыт.

Новая идея захватывала дух и бродила в крови остатками адреналина. Почему нет? Вектор движения астероида у меня по-прежнему перед глазами. Всё, что требуется, это научиться изо всех сил бросать какую-то массу в направлении этого вектора. Хорошенько уперевшись в астероид, разумеется.

Ни лёд, ни вода, в качестве активной массы, конечно, не годились. А вот пар - подходил для этого идеально. В качестве котла я решил использовать весь корпус жилого модуля целиком, ведь он уже составлял неразделимое целое с астероидом. Разумеется, модуль не был рассчитан на такой перепад давлений, но я надеялся на плотное прилегание льда к его стенкам.

Я перебрался жить в оранжерею, ликвидировал воздухопровод, а к самому куполу приварил под разными углами несколько затворов с большими выходными отверстиями. Затворов было пять: один - центральный - был установлен на самой вершине купола и смотрел в зенит. Он должен был играть роль маршевой дюзы. Четыре вспомогательных затвора были расположены у основания в вершинах квадрата, вписанного в окружность купола. Эта четвёрка была нацелена на горизонт. С помощью этих затворов я собирался бороться с вращением и неминуемой прецессией астероида во время его движения.

Работу котла я предполагал сделать циклической, - загружать модуль льдом и герметизировать его шлюзом. Затем, разрушив термоизоляцию на небольшом участке купола, направить через линзу солнечные лучи на этот участок. Таким образом, лёд в модуле спустя какое-то время превратится в пар. Когда давление достигнет критического значения, открыть центральный затвор - пар под давлением покинет модуль, и притормозит, тем самым, астероид. Уменьшение скорости приведёт к переходу на новую, более близкую к Солнцу орбиту в полном соответствии с законами Кеплера. Вроде бы просто.