Бог одержимых
Шрифт:
– Нет.
– Тогда прошу прощения, господа, путь к вам был не близким. Когда у вас завтрак, капитан?
– В семь тридцать, - ответил Йенсен, поворачиваясь к ним.
– Вы решили, когда отходим?
– Через несколько часов подойдёт топливозаправщик, значит к четырём утра, надеюсь, отдадим швартовы.
– Спокойной ночи.
Эрик
Не зная, что сказать, Алекс смотрел мимо плеча Йенсена в чёрный иллюминатор.
– Баловство это, Алекс, - проворчал капитан.
– Ты так никогда не станешь взрослым. Отец будет недоволен...
– Дядя Жос, этот человек - гений!
– Этот человек - неудачник. Алекс, подумай: объективная оценка жизни человека - это его собственность. У этого парня ничего нет. Вся его жизнь заканчивается гигантским нулём. У него нет ничего такого, что можно было бы потрогать руками и сказать: вот оно - материальное воплощение его усилий.
– Он жил среди звёзд!
– Местожительство в этих вопросах не имеет значения.
Алексу вдруг стало всё равно. Он подошёл к столу и стал рассеянно перебирать разложенные на нём бумаги.
– Что у него за груз?
– Двадцать пять контейнеров со свинцом по тридцать тонн каждый, - капитан Йенсен не спеша сортировал документы.
– Фрахт, страховка груза, таможенные декларации...
– Габариты?
– Цилиндры, примерно три четверти на шесть метров.
– Всего-то? Это при ширине нашего трюма... четыре контейнера придётся положить вторым рядом...
– но тут внимание Алекса привлекла смятая радиограмма.
– А это ещё что такое?
Йенсен глянул ему в руки и ответил:
– Координаты затонувших контейнеров. Будем идти по краю циклона и, если ничего не изменится, доберёмся за сутки.
– Как же мы их в море поднимем на борт? Это же тридцать тонн!
– В точке встречи уже ждёт аварийно-спасательное судно, и на подходе плавкран. Контейнеры они уже собрали...
– Это удовольствие станет ему в копеечку.
– Ну, положим, ты уже ему немного сэкономил, - не удержался Йенсен.
Но Алекс не обратил на колкость внимания:
– А если потом окажется, что свинец является собственностью США, и судно арестуют вместе с незаконным грузом?
– Неплохо, сынок, неплохо.
– Йенсен пододвинул к нему очередной документ: - Нотариально заверенная копия протокола заседания сенатской комиссии через два года после его возвращения. Они подарили ему эти контейнеры.
–
– изумился Алекс.
– Зачем они ему?
– А ты спроси, - усмехнулся капитан.
– Поглядим, соответствует ли ответ на этот вопрос стоимости фрахта...
***
С формальностями они и в правду провозились до обеда. Когда уже казалось, что все вопросы решены, вспомнилось, что Штурм фрахт уже оплатил, и Алексу пришлось выписывать чек. Но поверенный Штурма в Лозанне отказался принимать чек по факсу. Какое-то время казалось, что ничего не получится, но тут Эрик согласился на вексель, и сразу всё как-то наладилось.
Уже после обеда они вернулись в судовой офис. Алекс положил на стол диктофон, листы бумаги и несколько карандашей. Эрик задумчиво следил за его приготовлениями:
– Ты так готовишься, будто от этого зависит чья-то жизнь.
– "Никогда нельзя точно сказать, что из того, что содержится в вашей голове, спасёт вам жизнь. Но то, что однажды вопрос жизни и смерти будет решаться тем, что ваша голова содержит, можно сказать абсолютно точно", - процитировал Алекс.
– Ваши слова?
– Возможно, - равнодушно ответил Эрик.
– Тогда с этого и начнём. Это что, цитата?
Эрик откинулся в глубоком кресле и после недолгого раздумья сказал:
– Сейчас мне трудно отделить прочитанное от осмысленного. До столкновения с астероидом у меня было много свободного времени. Я перечитал почти всю корабельную библиотеку. И на обратной дороге, не сказал бы, что был очень занят. Правда, библиотеки уже не было...
Эрик на мгновение замолчал, потом продолжил:
– Стартовав с Луны, я вёз на Марс жилой модуль, укомплектованный оранжереей и системой жизнеобеспечения для пяти человек. За сутки до окончания основного разгона система защиты подала аварийный сигнал, и автомат отстрелил от корабля маршевые двигатели. Почему так получилось, неизвестно. Следственная комиссия по этому вопросу к единому мнению не пришла. Главное, что к моменту отстрела я уже был чертовски далеко и вышел на четыре пятых расчётной скорости...
Эрик говорил монотонно, даже нудно. Чувствовалось, что всё это проговаривалось им не один десяток раз.
– ... Мне трудно описать свои чувства в те мгновения. И я никогда не пытался этого сделать. Я потерял двигатели и стал заложником инерции; органической начинкой очень большой консервной банки. Конечно, скорости, чтобы покинуть Солнечную Систему, мне бы не хватило, но вернуться я уже не мог.
– И что же Центр?
– не удержался Алекс.